— И как, помогает? — хихикнула одна из гримёрш.
— До сегодняшнего дня работало безотказно, — вздохнул я. — Теперь вот явный сбой в системе.
Харука нервно теребила край своего костюма:
— Ямагути-кун, ты точно справишься? Может, стоит отменить…
— Эй, — я постарался улыбнуться максимально уверенно, хотя внутри всё тряслось как желе. — Я же креативный консультант! Справлюсь как-нибудь. Что может быть сложного в том, чтобы изобразить одинокого гения, безответно влюблённого в недостижимую красавицу?
И тут же мысленно дал себе подзатыльник. Серьёзно, Казума? СЕРЬЁЗНО?
— Кстати о костюме, — вмешалась костюмерша. — Придётся снять этот твой берет.
— НЕТ! — я вцепился в головной убор как утопающий в спасательный круг. — Только не берет! Он придаёт мне силу и уверенность! Как в той серии «Ванпанчмена», где он надел парик…
— Ямагути, — Азуми закатила глаза. — Ты не можешь играть Призрака Оперы в берете.
— Почему это? — я надулся. — Может, это будет моя авторская интерпретация! Призрак-хипстер!
Где-то за спиной прыснула Мияко, а Харука издала какой-то странный звук — то ли смешок, то ли всхлип.
Восхитительно. Теперь я ещё и развлекаю публику до начала спектакля. Прямо как тот клоун перед казнью…
Интерлюдия
За пять минут до начала спектакля Казума стоял за кулисами, не моргая. Очевидно — нервничал. Он не врал, когда говорил, что ненавидит публичные выступления.
В зеркале отражался уже не школьный задрот-архитектор, а Призрак Оперы — загадочный, элегантный и… всё ещё в глупом берете.
«Не могу поверить, что они реально разрешили мне оставить его, — думал он, разглядывая своё отражение. — Скорее после моей ворчливой лекции о важности личной интерпретации образа, просто хотели заставить меня замолчать…»
Мияко сидела в первом ряду, чувствуя, как колотится сердце. Казума за кулисами был таким другим. Излучал новую энергию. Она теребила прядь розовых волос: «Он понимает сам, насколько изменился? Или пока ещё нет…»
Её губы тронула лёгкая улыбка, когда она заметила, как он украдкой поправляет маску, думая, что его никто не видит. «Мой милый, нелепый хикки. Даже играя загадочного гения, ты остаёшься собой. И именно поэтому…»
Она не закончила мысль, потому что в этот момент погас свет, и зал затих в ожидании.
Харука, стоя за кулисами в костюме Кристины, чувствовала себя странно потерянной. Кенджи что-то говорил рядом, видимо пытаясь не забыть реплики, но все слова пролетали мимо сознания. Её взгляд был прикован к тёмной фигуре на другом конце сцены. Казума — нет, теперь уже Призрак — стоял неподвижно, как статуя. В полумраке его силуэт казался почти нереальным.