— Что с тобой? Выглядишь как раздавленная букашка.
Я молча махнул рукой и поплёлся к себе. Дверь за спиной закрылась, и я рухнул на кровать лицом вниз, как подкошенное дерево.
— Пипец, — сообщил я подушке.
За окном стемнело. Где-то вдалеке играла музыка, лаяли собаки, жила своей обычной жизнью вечерняя улица. А я всё лежал, пытаясь понять, что только что произошло.
Прошёл час. Может, два.
— Пипец, — снова констатировал я, не меняя позы.
Наконец перевернулся на спину, глядя в потолок невидящим взглядом.
— Она не притворялась, — пробормотал я в пустоту комнаты. — Я видел это в её глазах. Когда она смеялась, когда дразнила меня, когда убегала… Всё было настоящим.
Тогда почему? Действительно решила отомстить? За тот вечер, когда я ушёл, оставив её одну? За то, что не разглядел в ней что-то большее, чем просто способ забыться?
— Ладно, — я сел на кровати. — Месть засчитана. Туше, Мияко. Ты победила.
Разблокировал телефон, нашёл нужный номер.
— Добрый вечер, — мой голос звучал неожиданно спокойно. — Хотел отменить бронь на субботу. Столик на двоих, на имя Ямагути Казума и Исикава Мияко.
— Вы уверены, господин? — в голосе администратора слышалось искреннее сожаление. — У нас редко бывают свободные места, и в эту субботу…
— Да, — перебил я. — Извините за беспокойство.
Отключился и уставился на погасший экран. В тёмном стекле отражалось моё лицо — растерянное, даже потерянное, но почему-то живое.
— Спасибо, Мияко, — искренне пробормотал я, откидываясь обратно на подушку. — Может, у нас ничего и не вышло, но ты дала почувствовать себя живым. Прощай и ты…
— Двести девяносто восемь… Двести девяносто девять… Триста! — пот капал на пол, но я продолжал отжиматься, будто от этого зависела судьба мира.
С каждым движением в голове крутилась одна и та же мысль: женщины! Они все одинаковые! Стоит им добраться до твоего сердца, как они начинают играть с ним, как кошки с бедной мышкой!
Сначала Рин со своей двусмысленной биологией. Потом Харука с этими «падающими колоннами». А теперь ещё и Мияко со своей «местью»! Да они сговорились, что ли⁈
— Триста пятьдесят один… Триста пятьдесят два…
К чёрту всё! Больше никакой романтики! Никаких «давай начнём с кофе»! И бла-бла-бла! Никаких многозначительных взглядов и случайных прикосновений!
— Я! НЕНАВИЖУ! РОМАНТИКУ! — проорал я, отжимаясь, как какой-нибудь герой сёнэна перед финальной битвой.
— ЗАТКНИСЬ, ПРИДУРОК! — раздался сонный вопль Юкино через стену. — ШЕСТЬ УТРА! СКОТИНА БЕССОВЕСТНАЯ!
— Прости, что потревожил твой ледяной сон, Снежная Королева, — пробормотал я, вытирая пот. — Наверное, ей снился завтрак замороженными сердцами бедных сводных братишек.