— Конечно, — эхом отозвалась Рин, чувствуя, как внутри разливается что-то холодное.
— Я и подумать не могла, что у него ТАКОЙ потенциал, — продолжала щебетать Кирихара. — Представляешь, он выдал такое рассуждение о познании и истине! Прямо философ-экзистенциалист! И эта его новая стрижка…
— А как успехи у других учеников? — перебила Рин, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.
«Спокойно, — говорила она себе. — Ты сама этого хотела. Чтобы он раскрылся, нашёл себя. Чтобы другие увидели в нём то, что видела ты…»
Но почему-то от этой мысли становилось только больнее.
Кирихара с готовностью переключилась на других учеников, но Рин уже не слушала.
Перед глазами стоял образ Казумы, увлечённо рассуждающего о философии. Наверняка с той же страстью, с какой когда-то спорил с ней о биологии. С той же искрой в глазах…
«Да что с тобой такое, Рин? — одёрнула она себя. — Ты учитель. И должна радоваться его успехам…»
Но предательское сердце продолжало ныть, напоминая, что когда-то эта искра в его глазах предназначалась только ей одной.
— Так, ребята! — староста хлопнула в ладоши. — Уже половина пятого! На сегодня хватит, все отлично поработали!
По актовому залу прокатился облегчённый вздох. Кто-то потягивался, разминая затёкшие мышцы, кто-то торопливо собирал вещи.
Казума достал телефон и, помедлив секунду, набрал сообщение Мияко: «Буду ждать у выхода».
Ответ пришёл почти мгновенно: «＼(≧▽≦)／ Скоро освобожусь!»
Он невольно улыбнулся. Надо же, даже смайлики у неё какие-то солнечные, что ли?
— Чего лыбишься, архитектор? — Азуми заглянула через плечо. — О, переписываешься с розововолосой феей? Как мило!
— Иди уже в свою редакцию, — он шутливо отмахнулся. — А то опоздаешь на собрание юных акул пера.
— А ты не забудь завтра принести новый картон, а то на колонны не хватит! — и, показав язык, направилась к выходу.
У шкафчика его ждал очередной белый конверт. Казума привычным движением отложил его к остальным, даже не задумываясь. Странно, но эти письма уже стали чем-то вроде школьного ритуала — как звонок на урок или обед в столовой.
Впервые за всё время он остановился у входа в школу, не спеша идти домой. Небо уже начинало окрашиваться в закатные тона, а весенний ветер играл с лепестками сакуры.
Харука и Кенджи прошли мимо, о чём-то оживлённо разговаривая. На секунду их взгляды встретились — Харука тут же отвела глаза, а Кенджи только кивнул.
— Пока, Ямагути! — бросил он через плечо.
— Увидимся завтра, — эхом отозвалась Харука, и что-то в её голосе дрогнуло.
Рин появилась неожиданно — просто материализовалась рядом, как привидение из какого-нибудь фильма ужасов.