— Это он? Он едет к Летову? — Проговорил он вполголоса.
— А? Чего? — Обернулся к юристу водитель.
— Дед Хасан едет к Летову?..
Степаныч вздохнул, откинулся на стуле.
— Не очень это приятная тема, Витя. Да только, думаю, если не расскажу, так и буду весь этот осадок в душе носить.
Промолчав, я только понимающе покивал.
— В общем, — продолжал старик, — связано это с моей дочерью.
Тогда я припомнил историю жизни Степаныча, когда он, тайно от всех, отправился в Краснодар, чтобы наказать тварей, изнасиловавших и убивших его дочь-студентку.
— Ты думаешь, почему я помчался туда, в Краснодар тогда? — С трудом говорил Степаныч. — Потому что узнал от тамошних знакомых, что одного из злоумышленников взяли. Да только… Только защищал его тогда как раз этот адвокат. Фамилию я его уже давно забыл. Помнил только, что какая-то она у него необычная. А как этот гад к нам в контору пришел и представился, так фамилия в памяти сразу и всплыла.
— Чешский-Кононенко защищал убийц твоей дочери? — Нахмурив брови, спросил я.
— Да. Одного из них. Я тогда следил за делом. Мне друг оттуда письма писал, как суд проходит. Когда я узнал, что подонка отмазали от тюрьмы, впал в настоящее уныние.
Степаныч в очередной раз тяжело вздохнул. Я понимал, как сложно ему вспоминать те времена. Старику приходилось напрягать волю, чтобы возвращаться к ним и рассказывать мне о своих переживаниях.
С другой стороны, я поймал себя на мысли, что наша с ним рыбалка, тогда, после той истории с похороненной Степанычем СВД, оказалась ненапрасной. Черствый в выражении своих чувств старик находил в себе силы, чтобы делиться этим с другом. Я всегда считал, что нечего носить на душе груз. Он будет только отвлекать человека, бередить старые раны. Лучше уж сбросить его здесь и сейчас, как и делал Степаныч.
— Именно после этой новости, ты решился на месть?
— Да, — Степаныч покивал. — Понял, что справедливость в этом случае можно выковать только своими руками. Вот и выковал.
— Значит, я поступил правильно, что отказался иметь дело с адвокатом, — я встал.
— Правильно, Витя. Этот Чешский-Кононенко — та еще мразь. Думаю, встреть я его несколько лет назад, придушил бы собственными руками. Да только теперь уже рана та подзажила. Не без твоей помощи.
— Я рад, — я улыбнулся. — Ну ладно. Не буду мешать, Степаныч. Пойду. Нужно попытаться выйти на связь с Волковым. Старик пропал, и я думаю, ему может угрожать опасность.
Степаныч покивал. Я же, уходя из его кабинета, задумался о том, что возможно, Старик в немалой степени повлиял на то, каким я стал. Под налетом лет я начал забывать, в каких условиях ковалась моя личность.