Женя ничего ему на это не ответил.
— Если ты его прикончишь, то сам не уйдешь отсюда живым, — проговорил Корзун своим монотонным, будто бы безжизненным голосом.
— Я это знаю, — покивал Нерон. — И не боюсь.
Нерон был уверен, что Корзун не предпримет никаких решительных действий. В их компании главным был Летов. Именно этот мальчишка, которому не стукнуло еще и двадцати пяти, был мозгом среди Обороновцев. Остальные не сделают и шага в сторону, пока он им не прикажет. Именно на это Нерон и надеялся.
— Чего ты хочешь? — Раздумав пару мгновений, спросил Корзун.
— Я хочу поговорить с Летовым. Прямо сейчас. Не знаю как, но мне нужно чтобы он был тут через тридцать минут. Иначе я прикончу Фурсова.
Корзун посмотрел на Нерона с надменным пренебрежением во взгляде, а потом спустил курок. Выстрел в таком небольшом помещении прозвучал так громко, что Фурсову показалось, сейчас лопнут барабанные перепонки.
Фурсов вздрогнул от резкого звука. Вздрогнул и Нерон. А потом страшно завыл от боли.
— Так значит, ты говорил с ним? — Спросил я у Волкова.
Старый КГБшник покивал.
— Да. Я все узнал. Человек, что передал показания одноногому был знаком с моим другом. По его просьбе он и приехал в Армавир, чтобы передать показания мне.
— Но не передал, — покачал я головой отрицательно.
Мы встретились с Волковым в его квартире. В этот раз я снова позвонил старому КГБшнику, и тот оказался дома. Выходит, Волков просто встречался с человеком, на которого ему указал информатор.
— Верно. Не передал. У меня складывается впечатление, что одноногий Сергей просто не смог найти меня, хоть мы и жили в одном городе.
— Не смог, или не стал.
— Возможно, и не стал, — Волков, сидя на небольшом диванчике, стоявшем в зале его просторной трехкомнатной квартиры, с хрустом почесал подбородок.
— Значит, ты встречался с братом одноногого?
— Да.
— И тот рассказал Сергею все, что знал обо всей этой ситуации с Фоминым, тобой и твоим товарищем, что сидел в тюрьме.
— Да.
— Я думаю, — поразмыслив несколько мгновений, начал я. — Сергей хотел выслужиться перед еще живым Кулымом. Видимо, знал, что у него были какие-то дела с Фоминым. Вот и передал ему показания, чтобы доказать свою преданность группировке.
— У меня тоже были такие мысли, Виктор.
Волков и раньше был угрюм и молчалив. Теперь же его настроение, казалось, стало еще по-настоящему мрачным. Иногда взгляд старика виделся мне каким-то зловещим. И в то же время задумчивым. Было у меня определенное ощущение, что он что-то задумал.
— А я думал, ты меня просто кинул, — сказал Волков, будто бы переводя тему. — А оказалось, тебя схватили. Фомин, вдобавок, еще и Учителя за тобой прислал.