– Привет, Айлин, – произносит Адам, награждая меня мягкой улыбкой. – Прости Анну, она
нервничает, когда ей приходится заходить в больницы, страх еще из детства.
– Давай всем расскажем нашу подноготную, да, Адам?! – возмущается девушка. – Ничего
личного, Айлин, я здесь, чтобы помочь тебе выписаться. Твоя подруга не смогла, а
потому попросили меня.
Анна пытается казаться если не доброжелательно настроенной, то хотя бы нейтральной по
отношению ко мне. Но я чувствую недовольство, направленное, впрочем, не на меня, а
на Милославского.
– Не стоило. Я сама в состоянии со всем справиться, – произношу более резко, чем
собиралась. – Спасибо вам, особенно тебе, Адам, спасибо. Я обязательно постараюсь
возместить все, но, боюсь, не сразу, постепенно.
– Не нужно! Ты мне ничего не должна! – тут же восклицает Милославский.
– Он очень щепетилен в подобных вопросах, хотя не могу сказать, что его так уж часто
накрывают альтруистические побуждения. На моей памяти это впервые, естественно, если
не считать его желание оберегать меня, – произносит Анна, ехидно улыбаясь, как бы
говоря, что место давно и прочно занято, мне ее не потеснить с пьедестала, максимум,
могу еще некоторое время питаться объедками с барского стола и то недолго. – Ладно,
где твоя сумка, давай помогу собрать вещи. Раз уж меня притащили в это ужасное
место, то я хотя бы окажу помощь.
Рассеянно смотрю на то, как Анна собирает мои вещи, собирает аккуратно, не
пренебрежительно швыряет, а складывает. Она и впрямь помогает, как бы на самом деле
не относилась ко мне.
Перевожу свой взгляд на Адама, он вот, передо мной, стоит весь такой красивый и
благородный и… Смотрит на Анну.
Буквально глаз с нее не сводит. И тут я. Со своим срывом амулета, ненужными
признаниями и прочим. Я ведь жизнь им испорчу, и себе заодно.
Не знаю, к чему был сон, я не могла опоздать, эти двое знают друга друга давно, а я
лишь недавно вклинилась в их привычную жизнь. Я не опоздала, Элеонора ошиблась.
«И все–таки быть мне одной», – думаю с горечью, и одинокая слеза скатывается по моей
щеке.