Я с неудовольствием отрываюсь от груди Адама и фокусирую свой взгляд на Насте и
Ксении, которые едва в состоянии отдышаться, до того быстро бежали вслед за нами.
– Мне все равно, – отрывисто бросает Милославский и заботливо усаживает меня на
пассажирское сидение.
Его рука задевает мою грудь, когда он пристегивает ремень безопасности, и что–то
непривычное и неизведанное по новой просыпается во мне. И вновь мне нестерпимо
хочется сорвать с себя мой амулет, пальцы уже тянутся к нему, мозг не в силах
противостоять, инстинкты и желания берут верх, пальцы уже совсем рядом с
металлическим предметом…
– Ой, – Попутно с этим «ой» раздается громкий «бабах», – я извиняюсь, я не хотела,
она сама сильно хлопнула, – оправдывается Ксения.
А я вздрагиваю и словно просыпаюсь от транса и тут же, осознав, где именно находятся
мои пальцы, и что они хотели сделать, испуганно одергиваю руку и на всякий случай
засовываю ладонь под бедро. Подумав с секунду, делаю то же самое с другой рукой.
«Я такой не была, никогда не теряла контроль, а ведь один Альфа пытался применить ко
мне свой особый голос, подчинить, – думаю лихорадочно. – Но тогда я не поддалась! А
сейчас что?!»
А сейчас я влюблена.
Влюбилась в рыцаря в шикарном пальто всего за несколько дней.
Эта мысль придавливает меня как бетонная плита, даже дышать становится труднее. Я
отгоняла собственные мысли о чувствах, списывала их на гормоны и элементарную
психологию, но факты на лицо.
– Что такое? Окно открыть? Душно?
Перед моим лицом возникает обеспокоенное лицо Альфы, нет, Адама! Если я не буду столь
сильно концентрироваться на его сущности, то мне будет легче. Нужно думать о нем,
как о простом человеке.
Мои глаза рассеянно блуждают по лицу Милославского, дольше необходимого
останавливаясь на его губах. И тут же, естественно, во мне просыпается
иррациональное желание прикоснуться к ним, спасибо, пока что пальцами, а не своими
жаждущими любви и ласки губами.
Усилием воли придавливаю руки и сжимаю бедра. Последнее действие – ошибка, по телу
тут же передается импульс чего–то гораздо более серьезного, чем простое
прикосновение, которое я чуть было не совершила для того, чтобы убедиться, что на
ощупь губы Альфы такие же мягкие, как и на вид. Что они будут нежны со мной, что ни
за что не обидят и не обделят ни единый квадратный сантиметр моей кожи.
«Арр, – рычу на себя мысленно и невольно зажмуриваюсь, – он Адам! Думай о нем, как о
человеке, простом человеке! У тебя не может быть влечения к человеку, ты не
испытываешь влюбленность к человеку, это невозможно».
Открываю глаза, мое дыхание немного учащается, Милославский все еще зависает передо
мной, но теперь он хмурится. Я почти могу залезть в его голову и прочитать мысли. Он
силится понять, что происходит, что не так, ведь мое поведение, реакции моего тела и
запах, который амулет сдерживает с трудом, не как у обычной травмированной барышни.
Помимо болезни все во мне кричит и о другом.
«Относись к нему как к человеку!» – снова пытаюсь приказать себе.