— Конечно, Дмитрий Константинович, — растянув губы в улыбке, закивал санитар, больше похожий на медведя, чем на человека, медленно, но уверенно, приближаясь к свекрови.
— У нас замечательные условия проживания, прямо-таки курорт, с четырёхразовым питанием, замечательной зоной отдыха. А персонал… — дед Ярослава восторженно поднял к потолку глаза, — просто удивительные люди…
— Вы сейчас о чём вообще? Какой курорт? Какой персонал? — послушно следуя за мужчиной, растерянно пробормотала Ольга Леонидовна.
— Как о чём? О нашем новом психиатрическом отделении, — размеренно-убеждающим тоном произнёс Дмитрий Константинович, с такой очаровательной и располагающей улыбкой, словно объяснял что-то любимому пациенту. — У нас как раз есть свободное место, будто специально подготовленное для вас.
— Психиат… Чего? — отшатнувшись от него, взвизгнула Ольга Леонидовна, до которой наконец-таки дошёл смысл сказанного. — Я не того… Я не этого… Вы не правильно всё поняли.
Резко развернувшись, она рванула на выход, и за считанные секунды исчезла из зоны видимости. Лишь отборная ругань пациентов и недовольные крики медперсонала говорили о том, что эта мегера благополучно добралась до выхода из больницы.
— Страшный ты человек, дед, — посмеиваясь, обратился Ярослав к вернувшемуся в кабинет родственнику. — Это же надо так напугать человека, при этом не сказав ни одного грубого слова. Талант.
— Да, было бы смешно, если бы не было так грустно, — проворчал Дмитрий Константинович, хмурясь. — Зато теперь больницу эта дамочка станет обходить стороной. Но хотелось бы, чтобы и Дарину с её очаровательными детками она сторонилась тоже. Надо будет подумать, что можно для этого сделать.
— Мам, посмотли, у дяди тоже глазки разные, как у нас, — обхватив лицо Ярослава маленькими ладошками, воскликнула дочка, сидевшая у него на руках, возвращая нас к недавнему разговору.
— М-м, надо же, как интересно, — присев перед Кирюшей, — протянул пожилой мужчина. — Знаешь, Ярый, этот мальчик мне очень напоминает тебя в детстве. Прямо-таки одно лицо, — с улыбкой произнёс он, а мне от его слов стало дурно.
Боже, ну что за день сегодня такой? Чем я заслужила такие испытания?
За окном завывал ветер, разбавляя звенящую тишину, повисшую в кабинете. Все эти годы я часто задавалась вопросом, почему у моих детей проявилась гетерохромия? Но сейчас я не хотела знать на него ответ. Мысль об ошибке, которая могла произойти в клинике, не давала покоя. И слова Дмитрия Константиновича посеяли ещё больше сомнений.
Я привыкла жить в своём маленьком мирке, преодолевая трудности. Да, порой приходилось не спать ночами, когда близнецы начинали болеть, и рыдать в подушку, когда казалось, что нет больше сил. Но каждая мама проходит через это. Кому-то радости материнства даются легко, кому-то через трудности, как мне. Но называться мамой — это безмерное счастье.