— Он тебя насиловал? Да, Саш?! – с такой возмутительной надеждой, что я аж нервно хмыкнула.
— Никто меня не насиловал. Иди домой, Стас.
— Значит, ты трахалась с этим бандюганом по собственной воле? – выплюнул он, вперив в меня полный презрения взгляд.
— Именно, – чтобы не потерять равновесие, мне пришлось прижаться спиной к стене.
— Ну, и бляд*на! – услышала я хлесткое перед тем, как некогда близкий друг хлопнул дверью, покинув квартиру.
Скатившись на холодный пол, я подтянула колени к груди, до рези в глазах закусив нижнюю губу.
Вдох.
Дыши, глупая…
До чего же больно.
Какое-то время спустя, я попыталась подняться, однако ноги будто одеревенели, превратившись в неподъемные колотушки. Тогда я на четвереньках доползла до своей комнаты, с трудом, но все-таки забравшись в кровать.
Внезапно дошло, что я больше суток ничего не ела, да и при желании, в холодильнике шаром покати, а чтобы заказать продукты на дом, нужно было, сперва, проделать целый квест: отыскать зарядку, а потом еще и дождаться, когда телефон зарядится.
Я даже пожалела, что моя соседка укатила в родной город на побывку к маме, и вернется только в середине октября. Если я помру смертью одинокой голодной «шалавы» меня никто не найдет…
Я подскочила от внезапного грохота, доносящегося из глубины квартиры. Это что еще такое? Запоздало дошло, что я не закрыла за Кандинским дверь…
В этот миг на пороге моей спальни материализовался Стас. Только уже в весьма помятом состоянии… В кожаной куртке на распашку, сжимая в руке полупустую бутылку коньяка…
— Любишь, значит, пожестче? – пьяная улыбка парня больше напоминала оскал.
Металлический звук пряжки его ремня отозвался пугающим звоном в ушах…
В небесной канцелярии, очевидно, показалось, что умереть голодной бесславной смертью для меня было бы слишком просто – решили добить слетевшим с катушек Кандинским.
— Стас, я сейчас вызову полицию! – нервно усмехнулась я, пятясь к стене.
— Я же тебя с девятого класса, дуру, люб-л-ю… – опасно покачиваясь, он приближался к кровати. – А ты… подставилась… этому… – парень вновь пригубил коньяк прямо из горла.
Однако я слишком хорошо знала Стаса, поэтому чувство страха вытеснили другие эмоции.
В большей степени раздражение и усталость, ведь теперь вместо того, чтобы погрузиться в долгожданный сон, я вынуждена была нянчиться с этим пьяным придурком!
Кандинский вообще не умел пить. Обычно, его «выключало» уже после половины бутылки вина. Можно представить, что с ним будет, опустошив в одно горло «пузырь» коньяка…
— Так… к-а-а-а-к…ты… любишь?
— Как я люблю? – стараясь придать голосу эротичные нотки, я слегка прогнулась в спине. – Иди сюда, покажу…