Особенно в момент, когда Валентина Семеновна язвительно спросила: «Сахарова, где это вы получили такой бронзовый оттенок загара? Неужто, пока все студенты прилежно грызли гранит науки, вы развлекались на морях?»
По аудитории пронеслись смешки.
Наш местный мажор Леша Романов сделал пошлый жест языком, а кто-то из его придурков-прихвостней довольно громко поинтересовался у меня наличием прайса на определённые услуги, чем поднял новую волну смеха в аудитории.
Разумеется, преподавательница по английской литературе проигнорировала все эти уничижительные выпады в мою сторону, вернувшись к теме лекции, пока я сидела как оплёванная, чувствуя на себе «а-я-тебя-предупреждал-взгляд» Стаса.
— Саш, да не обращай внимания, – попыталась успокоить меня университетская подружка Лелька. – Марьина давно на тебя зуб точит – вот и злословила в твое отсутствие! И Рерих с Градским подбила. Идиоты. Надо же такую чушь придумать. Просто завидуют, что у кого-то есть возможность устроить себе дополнительные каникулы!
В этот миг я поймала на себе похабный взгляд Романова, автоматически проверив, что шея прикрыта высоким воротом блузки. Сегодня я потратила минут двадцать, тщательно маскируя засосы – Апостолов прямо-таки расстарался на славу.
От накативших воспоминаний я вновь ощутила ком в горле, сделав глубокий вдох.
— Кстати, Саш, – понизив голос, обратилась ко мне Оля. – Может, хоть мне расскажешь, где ты была?
На темной стороне…
— Помнишь, я говорила, что прошла кастинг и скоро начну работать в новом клубе-кабаре? Мне дали место в основном составе труппы и предложили выступать с коллективом на черноморском побережье. Денег подзаработала, – с деланной беспечностью пожала плечами я.
— Ну, и молодец! – притихла Лёля под расстрельным взглядом Крючковой.
Во время «окна» я взяла из гардероба пальто, решив прогуляться до парка. Заняв пустую скамейку в самом конце, я достала из сумки записку, оставленную мне Артемом.
Внимательно перечитав текст еще раз, вместе с неутихающей болью в груди, меня накрыло праведным гневом.
Особенно покоробила эта фраза.
«Мы в ответе за тех, кого приручили».
А приручил ли?
Не слишком ли вы самоуверенны, Артем Александрович?
Темный не любил «надрывных нелепых прощаний», поэтому он не позволил мне даже высказаться напоследок. А ведь мне столько всего хотелось ему сказать…
Объясниться.
И, вероятно, была бы у меня эта примитивная возможность выговориться, глядя ему в глаза, сейчас я бы ощущала себя чуточку лучше.
Разглядывая содержимое сумки, мой взгляд зацепился за примятый краешек черной визитки. Однажды я уже звонила по этому номеру…