Другой контракт. Папина улыбка, когда он подписывал документы на наш новый дом на окраине колонии Эдем-7. Солнечный свет, льющийся в панорамное окно. Мама, разбирающая саженцы для сада, о котором всегда мечтала.
Мирная, предсказуемая жизнь. Я росла, не зная настоящих трудностей, закутанная в их любовь и заботу. Мой мир состоял только из светлых моментов.
Я училась, болтала с друзьями, гуляла, дурачилась, планировала будущее, не зная, что всему этому скоро придет конец.
Мы были счастливы и беспечны.
Пока не пришли орсы.
Их корабли, похожие на колючих хищных рыб, возникли на орбите нашей окраинной мирной планетки без предупреждения.
Никто не ожидал нападения на наш тихий, аграрный мир приграничья.
Защитные щиты были прорваны за считанные часы.
Я помню оглушительный грохот, черное небо, прошитое багровыми трассерами, запах гари и паники. Эвакуация была хаотичной, под непрестанным огнем с неба.
Толпа, крики, мамина рука, которая вдруг выпустила мою… А потом — лишь обломки нашего транспортника и тишина, наступившая после взрыва.
Я выжила. Одна. Пятнадцатилетняя девчонка в чужом мире, куда нас спешно эвакуировали.
Сначала были лагеря для таких же беженцев как я, потом равнодушие чиновников.
Карточку беженца и чип личности у меня стащили в первую же ночь в перевалочном пункте.
Никто и слушать не стал мои объяснения и плач. Нет документов, нет помощи.
В военное время все было строго. И каждый выживал как мог. Правительство не могло отследить и позаботиться о каждом пострадавшем.
Так я оказалась на улице. Голод, холод, страх.
Мир, который был когда-то таким добрым, в одночасье стал гигантской дробилкой, перемалывающей чужие жизни в невесомую пыль.
А потом появилась Скай.
Я уже отчаялась к тому моменту. Сдалась почти… Потому что не была готова к такой жизни на грани выживания.
Глухой переулок в нижнем городе стал моей ловушкой. Трое здоровых парней и пара девчонок постарше из местной шпаны медленно зажимали меня против стены.
Они решили, что это отличная забава — отпинать, а потом ограбить одинокую беззащитную жертву.
Их ухмылки, запах дешевого самогона и пота, грязная ругань. Всё сливалось для меня в оглушающий гул. Я прижалась к холодной стене, сжимая в кармане жалкое подобие заточки, понимая, что это мне совсем не поможет.
Скорее всего даже усугубит мое положение. Я уже знала, что сопротивление здесь не прощали. Точно забьют до смерти. Но мне уже было все равно.
Отчаявшаяся, я совершенно дошла до точки.
— Эй, крысёныш, покажи, что припрятала! — заржал самый крупный из них, а его рука потянулась к моей драной куртке.