– Недолго ему осталось бегать, – ухмыльнулся Гарет. – Помнишь, что я тебе говорил про метку на ауру? Я передал информацию Маркусу, пусть разбирается, пока мы тут отдыхаем.
– В каком смысле – отдыхаем? – насторожилась я.
Ведьмак забрал у меня фляжку, сделал пару глотков и ответил:
– Прилив вот-вот начнётся. Мы уже не успеем выйти. А второй лодки здесь нет. Как и третьего выхода. Лис, который обитал в этой норе, предусмотрел лишь два пути отхода. Зато у нас есть отличная возможность осмотреть оставшиеся трофеи.
– Главное, чтобы сюда не решили наведаться его друзья, – резонно заметила я. – У меня есть парочка артефактов, но их может не хватить.
– Он работает один, – уверенно заявил Гарет. – И возвращаться сюда не станет. Он ведь не знает, вдвоём мы были, либо по нашим следам уже шла группа поддержки. А если вдруг и решит, у меня тоже найдётся, чем ответить. Справимся.
Спокойная уверенность в его голосе передалась и мне. Я завозилась, поднялась с коленей напарника и, стараясь не думать о зияющей пустоте внутри, там, где всегда билась зелёная искра магического дара, кивнула:
– Тогда за дело.
И, подавая пример, достала записывающий кристалл. Привычная рутинная работа отвлекала от ненужных мыслей, и я сосредоточилась на описании брошенного контрабандистом добра. Но через час мы закончили, а магия и не думала возвращаться. Я ощущала себя неполноценной, словно неведомые силы отобрали нечто важное, то, без чего мир никогда уже не будет цветным. Внутри зрела истерика, ворочалась под рёбрами колючим комом, и наконец вырвалась сдавленным надломленным писком. Меня затрясло, точно от озноба, ноги подкосились, и я непременно упала бы, не подхвати меня Гарет. Он укачивал меня в объятиях, словно ребёнка, гладил по волосам, по спине, позволял рыдать, уткнувшись лбом в его плечо, а когда понял, что слёзы не прекращаются, поцеловал. Я возмущённо дёрнулась, но ведьмак не отпустил. Его губы осушили мокрые дорожки слёз на моих щеках, коснулись век, а после вновь накрыли мой рот.
Этот поцелуй был долгим и упоительно нежным, мои переживания, усталость и неуверенность растворялись в нём, как сахар в кипятке. И я отвечала вначале неуверенно, с сомнением, а после – с таким жаром, которого сама от себя не ожидала. Принимала всё, чем Гарет делился, и требовала большего. В конце концов он задолжал мне бурную ночь ещё шесть лет назад, и я имела полное право наконец-то получить своё!
Да к Мортене притворство, я хотела его! И тогда, и сейчас. И теперь мне никто не мог помешать.
Но когда я начала расстёгивать пуговицы на рубашке Гарета, он накрыл мои ладони своими и, глядя мне в глаза шальным, тёмным взглядом, спросил: