Закрываю дверь и на ватных ногах прохожу вслед за парнем. Показываю ему, где кухня. Замечаю в его руках коробку, которую он кладёт на кухонный стол.
– Это тебе… от Али, – говорит Игнат. – Но давай договоримся сразу: ты звонишь ему два раза в день. Болтаешь на отвлечённые темы и никак не затрагиваешь ни Тимура, ни того, что он сделал. Поняла?
Усевшись за стол, он смотрит на меня тяжёлым взглядом, но потом, видимо, замечает моё уставшее лицо и разводы косметики от пролитых слёз.
– Ты теперь до турнира реветь будешь? – поморщившись, недовольно бросает парень. – Блядь… Похоже, я зря принёс телефон. Начнёшь ныть в трубку Али – и он тут же придёт тебя утешать. И тогда всё, кранты!
– Я не стану реветь, – накрываю коробку ладонями. – Обещаю… Дело не в Ренате. Я не из-за него реву… Так, – пожимаю плечами, – семейные трудности.
– О которых Али знать тоже не нужно, – тут же подсказывает Игнат и забирает коробку из моих рук.
– Но… – я смотрю на него с отчаянием.
– Сделай мне кофе. Чёрный, без сахара, – настойчиво просит парень, открывая коробку.
Я смотрю на то, как он достаёт телефон и включает его.
– Симкарта есть?
Мои плечи опускаются.
– Нет. Я схожу в салон связи и восстановлю прежнюю. Ты можешь написать мне номер Рената на бумаге? – засуетившись, открываю кухонный стол. Там лежат счета за квартиру и карандаш. – Боже, – выдавливаю извиняющуюся улыбку, захлопывая ящик. – Ты же можешь записать номер сразу в телефон…
– Кофе! – напоминает мне Игнат.
– Да, конечно!
Беру чайник, наполняю водой, ставлю на газ. Подхватив чашку, насыпаю в неё кофе. Нервно барабаню пальцами по столешнице в ожидании, когда закипит чайник. Время от времени оборачиваюсь на Игната. Он смотрит на экран нового телефона. Когда кофе, наконец, готов, ставлю перед ним чашку и сажусь напротив. Игнат откладывает телефон на край стола. Отхлёбывает напиток и, болезненно поморщившись, говорит:
– Ладно! Говори, что у тебя случилось. Какие семейные сложности? Наверняка Али захотел бы помочь тебе…
– Это неважно, – отмахиваюсь я, но Игнат вновь смотрит на меня тяжёлым взглядом.
– Послушай, я не страдаю героизмом. Но если уж предложил тебе помощь, то давай не выделывайся, а говори, что случилось.
Не страдает героизмом… Что ж… Ренат тоже не считает себя героем, но мне очевидно, что парни себя недооценивают.
– Отец нашёл мою заначку и, похоже, всё пропил. Ну или в данный момент пропивает. И мне нужно его найти, потому что он может влипнуть в неприятности.
Когда я вываливаю всё это человеку, которого практически не знаю, мне становится легче. Невыносимо вариться в этом в одиночку.