– Спасибо большое. Все было очень вкусно, – сказал он, все доев.
– И тебе спасибо. Иди, досыпай дальше, а я, посуду помою. А над предложением моим подумай. Олег уже согласен. Платит он хорошо. Единственное, что рабочий день не всегда нормирован и можешь понадобиться в выходной, но если только со мной работать будешь, то это редко. Я вообще часто неделями дома сижу, книги пишу.
– Никогда я Вас не прощу, Вера Викторовна!
От его строгого тона, я вздрогнула как от удара и обернулась, еле сдерживая слезы.
Он подошел. Очень близко. Посмотрел. Очень строго.
– Никогда не прощу, потому, что ты – это лучшее, что было в моей жизни!
Завладел моими губами, подхватил под бедра и понес к дивану. Посадил, стянул с себя футболку, я же спустила с него шорты, взяла уже каменный член в кулачок и провела по вершине розовой головки языком.
Парень застонал, вцепившись в мои плечи. А я продолжила свою сладкую пытку. Порхающими движениями прошлась по расщелине, круговыми, обласкала всю головку, прошлась по стволу сверху вниз. Егор тщательно выбривал область паха, поэтому с удовольствием целовала и там.
– Остановись! – не попросил – приказал он. – Больше не могу! Хочу взять тебя!
– Успеешь. Получи удовольствие и так.
Да, блин! Мне хотелось отомстить Олегу так! Но еще больше хотелось окончательно свести с ума этого до невозможности правильного упрямца.
Я обхватила губами головку и начала медленно вбирать член глубже. Благодаря тому, что он был на несколько сантиметров короче, чем у Олега, я могла спокойно принести мальчишке сказочное удовольствие глубоким минетом. Он отчаянно двигал бедрами, вбиваясь мне в рот, но надолго его, конечно, не хватило. В горло он мне изливаться не стал. Сорвал мою блузку и излился на грудь. Безнадежно испачкав бюстгальтер.
– Сумасшедшая женщина! – выдохну, упав на диван. – Никогда я тебя не оставлю, никогда не брошу, пока тебе нужен. – шептал он, прижимаясь губами к плечу. – И пусть, что с ним тебя делить буду! Пусть! Я уверен, что такая сумасшедшая, ты только со мной. Такая сладкая, ты, только моя.
Душа моя возликовала от победы, а сердце растрогалась искренностью, этого ангела во плоти.
– Ты только не влюбись в меня, пожалуйста, – попросила, я, рисуя на его гладкой, накаченной груди, узоры пальцами.
– Ну, а как же я могу? Это дело такое, здесь ни сердцу, ни разуму не прикажешь. А еще я однолюб, как и отец. И свой выбор уже сделал.
Меня так нежно поцеловали в губы, что сомнений о том, кто этот самый выбор, не осталось. Сердце зашлось, от радости и горечи одновременно.