И такое отчаяние было в этих карих, бездонных глазищах, что у меня аж сердце закололо.
Уж не влюбился ли, Егорушка?
Или, я ему не девушку, а маму, своей заботой напоминаю? У него, получается, ко мне двойная, и от того куда более сильная привязка, и на секс, и на материнское тепло, которое я к нему действительно испытываю, хоть и на юнца он уже не очень-то и похож.
От этого осознания, дыхание перехватило, и тугой комок горечи застрял в горле.
И я поняла, что не смогу, никогда не смогу его оставить. Всегда буду рядом, буду поддерживать всем, чем только возможно. И не важно, как долго продлятся наши отношения и во что, потом выльются. Эта чистая душа, достойна всего самого лучшего. И я очень постараюсь дать ей все лучшее, что только могу.
Подошла, обняла, поцеловала в милые, надутые щечки.
– Ну, кто тебе сказал, что тебя выгонят? Ну, кто тебе сказал, что ты надоешь? Мальчик мой хороший! Тетя Вера тебя еще женит и детей твоих покрестит! Я не брошу тебя! Не оставлю! Обещаю! Мне просто очень нужен сейчас свой человек в доме. Мне угрожают, пугают сценами из моей книги. Даже толчок под машину, это ведь тоже из книги! И как я раньше не догадалась-то! Он приставит ко мне своих овчарок, но мне нужен свой человек, тот, кому, я сама могу доверять, понимаешь? Я не исключаю, что это делает сам Олег, чтобы у меня типа крыша поехала. Кроме тебя, у меня на примете нет никого. Помоги мне. Пожалуйста. Прошу тебя. А близость… Если тебя это так напрягает, или оскорбляет…. Больше не повториться. И прости, пожалуйста. Я действительно поддалась чувствам. Я не должна была так поступать. Особенно, позавчера, в гостинице. Прости.
Я отвернулась от Егора и начала переворачивать котлеты.
Не могла смотреть в его слишком взрослые, суровые глаза. Он резал мою душу взглядом, словно ножом.
Это я уже сейчас боялась, что меня оставят. Вышвырнет мальчишка собачку с которой натешился вдоволь. Хотя, что вдоволь, вряд ли еще. Но зачем он заставляет меня сейчас, чувствовать себя последней дрянью? Ведь ему было хорошо, очень хорошо. Как и мне. И я, ничуть не жалела о своем безрассудстве.
Он молчал, ни сказал, ни слова. Дорезал капусту, залил сметаной, тщательно перемешал и выложил в тарелки. Я дожарила котлеты, и тоже выложила их в тарелки. Пока остывали, вымыла посуду, оставшуюся от готовки. Егор не ел, ждал меня. И по-прежнему молчал. Я молчала тоже, давая ему время все обдумать.
На мое удивление, к вилке, Егор приложил еще и нож и довольно умело им орудовал. Ели молча. Егор был голоден и я, с удовольствием смотрела, как он уплетает котлеты и отдала ему одну свою. Мне вполне хватило двух. Он съел и ее.