Его тихий, нежный шепот, успокаивал и рвал душу одновременно. Я вцепилась в мужа так, словно висела над пропастью, а он был единственной соломинкой, удерживающей меня от падения в бездну, и отчаянно рыдала, стараясь не орать, чтобы не испугать детей.
Я просто захлебывалась накатившим ужасом. Меня трясло так, что зубы стучали как на лютом морозе.
Боже! Я чуть не убила отца собственных детей! Более того! Я хотела! Хотела убить отца собственных детей! Хотела! Я чудовище! Я просто, опасное для людей, чудовище!
Я плача целовала его мокрое от слез лицо. Я знала, что он понял, что сотворил, какую дикую боль мне причинил, и в физическом и в душевном плане. Он осознал, что кинул меня в ад моего прошлого. И теперь ему больно, потому, что больно мне. Он плачет, потому что плачу я.
– Прости меня! Пожалуйста, прости! Простиии!!
Я молила о прощении, уткнувшись ему в грудь. А он гладил меня по спине и покачивал в своих объятиях, как качал всегда наших плачущих детей.
– Ну, все, моя хорошая! Все! случилось и случилось, проехали и забыли.
– Я тебя чуть не убила! Я! Тебя! – я все еще отчаянно всхлипывала, давясь ужасом.
– Ну, и молодец. Никому и никогда не позволяй себя обижать! Это правильно. Мне будет уроком, а ты молодец! Справилась с собой. Умница!
– Ты меня простишь? – спросила с самой искренней надеждой в голосе.
– Ну, конечно, малыш! Уже простил! Это ты меня прости, котенок.
– А ты меня, правда… Лю… Любишь? – спросила, прижимаясь к нему словно маленькая девочка к папе, который может защитить ото всего на свете.
– Маленькая моя! Конечно! Как тебя, красавицу, можно не любить? Родная моя.
Ласковый голос успокаивал, умиротворял. Я начала осыпать лицо мужа мелкими, нежными поцелуями. Он мне ответил. В итоге, мы занялись любовью прямо на полу.
И в этот раз, я не закрывала глаза. Я отдавалась своему мужу! Да, я им обижена, унижена! Я зла на него. Но от себя не убежишь! Он для меня по-прежнему самый дорогой и близкий человек на свете. Я никогда и не к кому в своей жизни не была так привязана. Я никогда и никого так не любила, как Олега.
Я вцепилась в его плечи, и стонала от наслаждения, от каждого его нежно-бережного движения, а хотелось кричать. Не бросай меня! Не придавай! Не делай больно больше! Ты же самый родной! Самый любимый! Я же вся только для тебя, всю свою жизнь! Ну что же ты наделал? На что меня толкнул? Зачем, родной мой?!
Мужу хотелось быть нежным, в искупление, мне же, хотелось огня. Напряженные нервы требовали разрядки. Мы перевернулись на бок, и он позволил мне командовать.