– Мне больно, Олег. Очень! Не надо! – умоляюще пожаловалась я.
– А ты расслабься и будет хорошо. Сама же говорила, что на сухую, оргазмы самые яркие бывают. О, нет! Не смей закрывать глаза! – меня слегка ударили по щеке. – Смотри на меня! На меня смотри, сучка! Я тебя ебу! Никто-то!
Эти слова, мгновенно отбросили меня на двадцать пять лет назад. Тоже самое мне говорил отчим.
Бездонные ужас и ненависть затопили мою душу, и я окончательно потеряла над собой контроль.
Ударила мужа кулаком в горло, оттолкнула от себя со всей силы. Он упал с высоты своего роста. Просто чудом, под его головой оказалось кресло с мягкими подушками, но в тот момент, я не думала об этом, я была под воздействием панической атаки. Схватила ножницы из органайзера, стоявшего на подоконнике. (Чтобы сэкономить место, он специально был очень большим, заменял мне письменный стол) И, подлетев к обидевшему, еще не успевшему подняться мужу, прижала ножницы к его горлу.
– Никогда! Слышишь! Больше никто и никогда, не возьмет меня силой! А тот, кто попытается – горько пожалеет! Кем бы он ни был! А ты – особенно! Ненавижу тебя! Ненавижу!! Не прощу, чтобы не делал! Слышишь?!
Я смотрела в полные ужаса глаза мужа, и ликовала! Какой же он жалкий в эту минуту! Меня разрывало от чувства ненависти к нему! Руки дрожали, давя на горло острием ножниц. Он перехватил мою руку, чуть приподнял, но я отчаянно стремилась нанести удар. Так хотелось вонзить эти ножницы ему с размаха прямо в кадык! Чтоб захрипел, задергался и захлебнулся собственной кровью, Мразь такая! Чтобы никогда не посмел больше сделать мне больно! Никогда!
– Дыши, Вера! Дыши! Все хорошо! Дыши! – тихо и спокойно заговорил муж, справившись со своим ужасом. – Прости меня. Я не хотел! Я не подумал! Прости!
Я слышала его голос откуда-то издали. Его слова для меня ничего не значили. Он животное! Такое же животное, как мой отчим! Мерзкая, ненавистная мне скотина!
Он держал мою руку за запястье, хотел отвести в сторону и не мог. Я отчаянно давила вниз. Паника и ненависть давали силы справиться даже с таким большим и сильным мужчиной как Олег.
Из оцепенения меня вырвал звонкий голосок Любочки.
– Всем доброе утро! Всем подъём! Чур, шоколадные шарики мои!
Я вздрогнула, отшвырнула ножницы в сторону и забилась в ближайший угол, словно загнанный зверь.
Закрыла лицо руками и завыла. Осознав весь ужас того, что только что, чуть не сотворила.
Олег, опустился передо мной на колени и прижал к себе.
– Прости меня моя девочка. Прости! Я не хотел! Правда, не хотел! Я забыл! Прости, маленькая моя! Прости!