Он крепко прижимал меня к себе не в силах отпустить. Совсем как тогда, у двери.
Мы с минуту, а то и больше, тяжело дышали, приходя в себя. Голова отчаянно кружилась, ноги дрожали.
Привалившись к стене беседки, я, наконец, открыла глаза и засмеялась от переизбытка эндорфинов нахлынувших в кровь после оргазма и подаривших такое обманчивое ощущение счастье. Впрочем, был и реальный повод для радости.
– Любишь меня? – тихо спросил Вороновский, стоящий рядом и держащий меня за руку.
– Ненавижу, – на данный момент, совершенно честно ответила я со смехом. Если бы этот урод только знал, что я сейчас с ним, умудрилась ему же и изменить. Потому что, ни на секунду не открывала глаз, а перед внутренним взором, все время был Егор. Это к нему я обращалась. И это с ним я кончала как сумасшедшая.
– А я тебя обожаю! Моя девочка, – страстный шепот неприятно щекотал шею. – Будь такой всегда, пожалуйста, – муж хотел поцеловать в шею, я уклонилась.
Олега Вороновского, я сейчас не хотела совсем.
Похоже, нас теперь всегда в постели будет трое.
Что ж, это и хорошо, наверное, что мне есть к кому убегать в своих мыслях, закрыв глаза.
– Теперь буду, не сомневайся, – не удержавшись, отвесила ему пощечину. На тот момент, даже понятия не имела, насколько ему угодила этим. Он поймал мою ладонь и приложил к своим губам.
– Нужно идти. Держи салфетки.
Муж достал из кармана упаковку салфеток. Подготовился, зараза.
Я укрылась за ближайшим деревом, чтобы привести себя в порядок. Возвращались мы вместе, но улыбались каждый своему.
Как раз началась медленная композиция, муж закружил меня в танце. Льнул всем телом. Нежно целовал в шею и губы. Такой родной. Привычный. Идеальный с виду. Любящий.
Ну, вот чего тебе во мне не хватало? Чего?
Неужели же Валя права, говоря о том, что блядство в мужиках рождается с ними самими. Иметь много баб им нужно для самоутверждения? Я мужик! Самец! И ту ебу и эту! Все они такие и на их гулянки даже не стоит обращать внимания, пока они не угрожает целостности семьи.
– А мой не такой! – упрямо твердила я.
– Твои розовые очки, самые толстые в мире, Верунь, – смеялась подруга.
– Ты что-то знаешь про Олега?
– Ну, за руку не ловила, свечку не держала. Но он у тебя по факту Самец! И еще, какой Самец.
Чувствовать себя преданной, растоптанной и последней в мире доверчивой лохушкой, было до слез обидно.
Чтобы отвлечься от своих мыслей, я то и дело косилась на Комарова, который делал вид, что увлечен едой. А после танца, они с Игорем подошли к нам и откланялись, сославшись на то, что завтра рано вставать.