– Но, ты ведь здесь, со мной, не с ним.
Это он про Комарова что ли? Ну, конечно! Овчарка ведь доложила, где высадила.
– Ты можешь с ним потешиться, отомстить мне, если тебе от этого будет легче. Я заслужил, признаю. Я стерплю, и упрекать не буду.
О боже! Какие же несчастные глазки мы сделали на этих словах!
– Только не увлекайся им всерьез! Прошу тебя! Все, что ему от тебя нужно на самом деле – наш завод. Не расписывайся у него нигде! Даже на салфетке! Меня он просто ликвидирует, и все спишут на несчастный случай. Он здесь власть и закон! Под ним даже мэр ходит, никто ничего расследовать не станет. Но хрен со мной! И с тобой то, он может еще и жить будет. А вот, за судьбу детей в этом случае – мне страшно.
– Да куда ему завод-то? – я аж искренне рассмеялась, Олегу бы книги мне писать, помогать! Ишь как извернулся! – Под ним и так пол города ходит!
– А денег и власти, как и секса – много не бывает. Помнишь, ту аварию, два года назад? Ведь с Любочкой должен был ехать я, а не ты! Помнишь? Машина просто чудом ведь в реку не улетела. Я узнавал, по своим каналам, – тот мужик, которого осудили на три года… Комаров, за него ипотеку погасил, тем же вечером! Значит, он его и нанял, чтобы аварию устроить. А потерпел мужик всего-то полтора года. Причем в очень комфортных условиях. Значит и ты права была тогда, про реанимацию. Не привиделось тебе!
– Конечно, не привиделось! – у меня аж сердце от испуга закололо. Про завод ведь муж прав. Сделав меня вдовой, Комаров бы окружил заботой, типа он как никто понимает, каково это, вдовствовать. Ну, а там, через пару лет, я бы может действительно бы и сдалась. Денег ведь и вправду много не бывает. Приятное с полезным совместить Комаров точно не откажется.
– Ты никому об этом не сказал?
– Кому я скажу, Вера?! Кому? Если даже мэр от него зависит? Про Самойлова, вообще молчу!
– Почему ты раньше не рассказал?
– А зачем тебе лишние волнения, когда все равно ничего невозможно изменить?
– И что теперь делать? – спросила я, едва не стуча зубами от ужаса.
– Да ничего. Просто, будь с ним осторожнее. Я намекнул ему, что, если вдруг не своей смертью помру, он на свободе долго тоже не пробудет. И лучше нам жить дружно. Он мужик не глупый. Успокоится.
– Боже! Как все сложно! Чувствую себя в гнезде со змеями.
– Одна, никуда не выходи теперь. Нет. Пожалуй, завтра, я приду на обед. Сам проинструктирую мальчишку. Да не трясись. Прорвемся, – муж, развернул меня спиной к себе и снова вошел в меня.
– Расслабься и получи удовольствие, – прошептал он, пощипывая меня за напрягшиеся соски.