Я взвилась, сильно дернув его за волосы. Он зарычал и сильнее стиснул мою талию, при этом ладонь той же руки скользнула ниже и жестко сжала мою попку, а пальцы внутри меня чуть ускорились. А я взвыла от нестерпимого наслаждения, уже плохо понимая, где я и что происходит.
Мускусный запах словно смешался с запахом нашего возбуждения, и это доводило до сумасшествия.
– Назови меня по имени, Эйра. — глухо процедил он.
Его голос вернул меня в реальность, и я снова дернулась в его стальной хватке.
– Куратор… Адмирал!
– Нет, Корван. Повтори. — это была не просьба, это был приказ.
– Корван, — простонала я, не в силах сдерживать его натиск.
Он застонал, практически болезненно. Его пальцы покинули мое лоно. Его руки сделали какое-то молниеносное движение, мои ноги подкосились. Чутко направляя мои бедра, он насадил меня на свой каменный, огромный член до упора.
Я закричала, а в глазах потемнело от неожиданной, резкой боли и одновременно от такого же нестерпимого удовольствия.
Стиснув мои плечи и прижавшись лбом к моей шее, он начал двигаться. Сильные, ритмичные толчки сопровождались его почти звериным рычанием и моими криками нестерпимого наслаждения, смешанного с легкой, чуть заметной болью. Сладкой болью.
Все вокруг исчезло. Остались только мы: он — горячий, напряженный, и я — дрожащая, на грани. Каждое движение смешивало боль и удовольствие до такой степени, что казалось, будто внутри что‑то рвется.
Каждое движение было и пыткой, и блаженством, таким острым, что я чувствовала, как трещит по швам мое естество. Это было больше, чем секс; это было слияние, поглощение, уничтожение.
Он вбивался в меня с яростной силой, стирая мысли, чувства, все, кроме ощущения его внутри. И каждый раз, когда мне казалось, что я достигла пика и что следующий миг меня убьет, он погружался еще глубже, находя новые, неведомые струны внутри меня и заставляя их звенеть от экстаза.
– Корван! — рвано простонала я. — Я не могу… это слишком…
И это «слишком» было именно тем, чего я хотела. Я чувствовала, как сознание плывет, а тело горит. Каждый мускул был натянут, каждый нерв отзывался на его движения.
А он… он был всем. Его рычание у моего уха, его руки на моих бедрах — это стало единственной реальностью, тем, что удерживало меня в моменте.
И тогда это случилось. Не волна — взрыв. Что‑то внутри прорвалось, накопившееся с первого его прикосновения. Меня охватила судорога, глубокая, неудержимая. Я не кричала — я задыхалась, глаза закрылись, а перед внутренним взором вспыхнул яркий свет.
На миг я словно перестала существовать. Потом, с его последним толчком и глухим стоном, в котором прозвучало мое имя, я вернулась — дрожащая, опустошенная и в то же время невероятно живая.