Андрей тяжело поднялся, медленно прошел к краю стола и налил мне стакан воды. Я жадно выпила половину, вытерла губы и продолжила, ничуть не растеряв запала:
— Ты не дал мне ни единого шанса! Бросил, когда я нуждалась в поддержке!
— Ты не один раз сказала, что не можешь меня видеть, — холодно возразил он. Но холод его слов не был равнодушным. Он обжигал злостью.
— У меня был нервный срыв, когда я узнала о тебе правду! — вскричала я. — Любой врач тебе скажет, что я была не в себе! Но, когда я пошла на поправку, ты не даешь мне шанса! Не отвечаешь на звонки…
— Хватит! — оборвал он меня, возвращаясь в кресло. — Я не возьму тебя на работу. Ты мне не подходишь.
— Я ничуть не потеряла в квалификации! — просипела я.
Смотреть на его лицо становилось все сложнее. Силы и кураж стремительно кончались, и мне невыносимо хотелось плакать.
— Дело не в том, что ты — плохой специалист. Я уже нанял себе ассистента.
— Так уволь и найми меня, — процедила я, глядя ему в глаза. — Мне нужна работа. Рядом с тобой. Только ты знаешь, через что я прошла. Только у тебя должно быть достаточное чувство вины, чтобы помочь мне начать все сначала в твоем чертовом мире! Мне нужен ты, чтобы говорил со мной, стоял рядом и помогал пройти через страх! Никто другой. Я никому больше не могу довериться! Никто не будет давать мне шанс! — Я сделала паузу на судорожный вздох. — Я… у меня руки трясутся, когда… В общем, в вашем центре адаптации мне предложили бросить хирургию. А я не могу сдаться. Хирургия — все, что у меня осталось… Все, что оставил мне ты!
Пока я говорила, его взгляд остывал и совсем потемнел, когда по моей щеке скатилась слеза.
— А ещё ты подала в суд на лишение меня родительских прав, — после недолгого молчания, констатировал он безжизненно. — И теперь просишь, чтобы я тебе помог вернуться в хирургию?
— То, что ты ушел — твое право, — возразила я, дрожа все сильней. — Ты забрал у меня все без спроса — мою жизнь и моего ребёнка. Я сделала все возможное, чтобы вернуться. А теперь делаю все возможное, чтобы вернуть.
Андрей сжал зубы. Взгляд его налился неподъемной тяжестью.
— Я не пущу тебя назад ни в свою жизнь, ни в жизнь сына, — внезапно сказал он.
— Это мы ещё посмотрим, … — еле слышно начала я.
— Завтра к восьми жду тебя здесь, — неожиданно перебил он. — С документами.
Мое горло дернулось, и я вылетела из его кабинета, тяжело хватая ртом воздух.
— Он взял меня на работу…
— Вот как? — голос Максима прозвучал ободряюще, но я знала, что это последнее, что он хотел бы услышать.
— Да. Я… хотела вам сказать.