Ну, что ж… Глупо было бы думать, что мы вернемся друг к другу прежними без потерь. Прежними. Но главное, что мы пришли…
Я подхватил Милу под бедра одним рывком, вынуждая ее схватиться за мои плечи, и вжал в стенку душевой. Может, когда-нибудь она захочет покомандовать мной, и я даже позволю. Но не сегодня. Зверюга во мне приняла вызов взглядов, но, когда Мила всхлипнула и зажмурилась от боли, вернула мне в руки нежность, пряча когти. Я лишь слегка прикусил ее кожу на шее, не желая сразу ставить эту точку… но наставил других там, где никто не увидит.
Мила застонала, когда я вжался в нее до упора и все же выпустил когти, царапая кожу на ягодицах. Нет, такого острого удовольствия прежде не было. Когда-то я защищал ее, заботился, закрывал собой. Теперь — завоевывал, доказывал, вынуждал сдаться… И она сдавалась. Выгибалась в моих руках, сжимала ноги на бедрах и хваталась за плечи, жмурясь и двигаясь навстречу.
— Не больно? — хрипло выдавил я, замирая.
Она только мотнула головой и вдруг оцарапала спину ногтями, сжимая ноги на моих бедрах сильнее. И я сдался за ней, отпуская контроль и посылая все к чертям хотя бы на одну минуту. Минуту, в которую я теряю сцепку с реальностью, позволяю себе чувствовать оголенными нервами и отпускаю зверя с поводка.
Все же метка…
И ещё одна разрядка, общая на двоих…
Я медленно опустился с Милой на пол душевой, усаживая ее сверху, и прижал к себе.
Так странно все это ощущается….
Будто мы снова на войне, и нет времени, чтобы насладиться моментом.
Мы столько месяцев шли друг к другу, чтобы обнаружить, что мы снова на войне…
— Надо идти, — прошелестел ее голос, и я не сразу смог различить его сквозь шум воды.
— Да, — выдавил тяжело, только теперь чувствуя, насколько сильно я устал.
Мила заметила это, когда я вытирался полотенцем, едва шевелясь.
— Тебе нужно выспаться.
Я усмехнулся.
— Что? — потребовала она.
И таким голосом, что сразу становилось понятно — она теперь моя.
— Мне нравится, как ты обо мне заботишься.
— Моя очередь, — спокойно объяснила она.
— Я же сказал, что мне ничего не нужно от тебя.
— Ты просто боишься, что я это сделала из-за тех чувств, которые тебе не нужны, — серьезно возразила она. — Но это не так.
Приходилось признать, что этот Макс не терял времени даром. Черт бы его побрал. Или, что уж, спасибо ему. Мила теперь разбирается не только в своих чувствах, но и в моих. Ну, кто-то ведь должен…
— Ладно.
— Я люблю тебя. — Она уверенно обхватила мое лицо ладонями, привстав на носочки. — И благодарна тебе тоже. Очень.
Я осторожно взялся за ее запястья и кивнул: