В письме, адресованном мне, было только одно слово.
«Прости».
Она не оставила мне другого выбора, кроме как выполнить ее последнюю просьбу.
В клинику явился и тот самый родственник, который помог Роксане устроить эту прилюдную порку мне и руководству. Он встретился со следователями, хладнокровно осмотрел труп племянницы и убрался восвояси. На этом эта история перестала меня интересовать.
Мила с Димой нашли меня в кабинете, когда из него, наконец, убрались следователи. И я с удовольствием закрылся с семьей, утащил обоих на колени и прижал к себе.
— Я взяла на себя смелость заказать тебе сюда обед, — тихо сказала Мила.
— Спасибо, — прошептал я, уткнувшись ей в шею. — Сегодня вечером родители приедут.
— Хорошо, — улыбнулась она, уткнувшись носом мне в волосы. — Они у тебя очень славные.
Димка игрался со стетоскопом на моей груди, пытаясь разомкнуть дужки, но те непокорно складывались. От этого сын серьезно хмурился и принимался снова их разъединять. Никаких капризов, только новые попытки добиться цели. Хорошее качество… Мила читала мысли:
— Как думаешь, это он уже с профессией определяется? — улыбнулась она.
— Не исключено…
— Слушай, мне нужно тебе признаться кое в чем….
— Ну-ну? — насторожился я.
— Пока тебя вчера не было, я дала интервью о тебе. О нас.
Я выпрямился и посмотрел на нее:
— Вот как?
— Да. Я подумала… Вернее, мы с Сизовым поговорили, и мне одобрили эту идею. Я не хотела позволять Роксане топтать твою репутацию…
Я обескураженно усмехнулся.
— Выходит, у меня не только семейство такое, что палец в рот не клади.… Но и ты.
— Выходит, — осторожно улыбнулась она.
— Спасибо.
— Прости, что я тебе не сказала, но думала, что ты не позволишь мне тебя защищать…
— Скорее всего, ты была права.
— Ну, вот.
— Симптом тревожный, Мила…
— Пожалуй. Но ситуация того требовала.
— Нельзя не согласиться.
В конце концов, принятие дерзких решений — основа ее дара отличного хирурга. Нести ответственность в одиночку за последствия она тоже умеет. Может, даже лучше, чем я. И с этим ничего не поделать. Да и не нужно. Между нами все работало как надо, и вмешиваться в это — как оперировать здоровое сердце, поставив неверный диагноз.
— Пошли в палату, осмотрю Димку, — устало кивнул я на двери.
— Там будешь обедать?
Я и забыл.
— Угу. Прости.
— Ничего страшного, сейчас перенаправлю доставку…
Мила поднялась, я взял Димку на руки, и вместе мы направились в нашу палату. Мила рассказывала по пути, что за утро они прочитали две книги, построили три башенки из кубиков и перевернули кружку воды на кровать. А я улыбался. Как же хорошо, что они были рядом в эти дни. Когда Димку выпишу, мне их будет не хватать под боком.