— Нет, убивать ее нельзя, — прорычал я себе под нос, мысленно успокаивая зверя.
Роксана — как смертельная побочка от вполне себе действующего лекарства. Мы оба были такой побочкой друг для друга. Не зря ведьмы с оборотнями редко остаются вместе. Так, время провести можно, но когда речь заходит о жизненных ценностях, тут мы чаще расходимся. Роксана — амбициозная до слепоты женщина. Она одержима достижением высших ступеней власти, как и все ее семейство. Когда она взялась поднимать меня с пола, я не сопротивлялся. Когда она решила, что из меня выйдет главный кардиохирург, я счел это достойной платой за ее преданность… Только никто из нас не рассчитывал, что Мила вернется в мою жизнь. Я смертельно боялся этого, не представляя, как выдержу, если она снова уйдет. Но все оказалось совершенно иначе, как это часто и бывает. У страха глаза велики, да… Я и подумать не мог, что смогу не только вернуть Милу, но и добиться того, чтобы она осталась. А вот Роксана своим страхам в глаза смотреть не привыкла. А придется…
Нет, я не буду ее убивать, хотя она сама едва ли не подставляет мне свое горло, требуя от меня покорности и вынуждая заключить с ней союз. У меня появилась другая идея…
— Гера…
Друг с трудом поднял голову от монитора:
— О, Андрюх, — выдал хриплое. — Рассказывай, как вы?
— Ты спал сегодня вообще? — въелся я в него взглядом, проходя к столу.
— Нет. Как и все мы. Как сын?
— Хорошо все, пока ещё спит. И тебе тоже нужно.
— Не могу пока.
Я покосился на мусорное ведро, полное банок из-под энергетиков, которые Гера уже принял.
— Ты хочешь ко мне на прием попасть, что ли? — укоризненно поинтересовался я. — Или сразу в реанимацию? Тебе уже не тридцать даже, и ты — не оборотень…
— Сегодня буду спать, обещаю, — отмахнулся он. — Нужно только со стратегией разобраться и все-все проверить… Ты что-то хотел?
— Мне нужна твоя юридическая консультация. — И я опустился в кресло напротив.
— А можно в обмен на ещё одну баночку энергетика?
— Нет, — отрезал я. — Если все, что в ведре, принято сегодня, то у тебя уже передозировка, и пульс шкалит так, что я и без стетоскопа слышу.
— Да ты всегда слышишь его без стетоскопа, — начал было он, но, увидев мой злой взгляд, сгорбился и растекся по креслу, — жаль, что ты — оборотень. И кардиохирург.
— Жертвовать собой — дурная практика, Гера. Тем более, ради работы.
— Это точно. Но у нас с Оксаной есть план. И… — он бросил на меня взгляд, — … не только с Оксаной. Наш ответ будет ядерным…
— Скажи, как думаешь, можно ли серьезно подмочить репутацию одному заведующему педиатрической хирургией, обвинив ее в умышленном причинении вреда ребёнку?