Лёха и здесь не изменил своим принципам, оказалось, что благодаря стараниям его и Кузьмича с «Протеза» и других самолётов было заначено значительное количество полезных «ништяков». Это включало в себя различное оборудование, которое они умудрились припрятать и теперь использовать для доработки СБ.
Собрав остов своего аэроплана, Лёха занялся внутренней связью на борту.
Когда Лёха впервые увидел, как просто советские инженеры решили проблему связи между командиром и штурманом, он чуть не выпал в осадок. Оказалось, что между ними на самолёте была установлена сплошная перегородка с маленьким окошком в ней и переговорная труба с раструбами — почти такая же, как на его первом У-2. Но и это ещё не всё. Для наведения на цель использовалась система лампочек: правая и левая. Штурман мог передавать команды пилоту, нажимая на различные сочетания кнопок, чтобы зажигать нужные лампы.
Лёха был ошеломлён этой «технологической» находкой. «Лампочки и трубка в 1936 году, серьёзно?» — думал он, недоумевая, как такие решения могли считаться нормой на скоростном бомбардировщике.
Но вишенкой на торте оказалась — пневмопочта! Советские инженеры оснастили самолёт пневмопочтой! Штурман писал записочку, вкладывал в пенал и дав давление от двигателей выдувал ее лётчику или стрелку!
— Лёша! А ты знаешь, как этим пользоваться? — спросил смущенный Кузьмич.
— Кузьмич! Ты вот думаешь, почему испанцы так много фасоли сами трескают и нам пихают? Потому — Пневмопочта! — с совершенно серьёзным лицом Лёха тролил наивного Кузьмича, — перед полётом как следует съел на завтрак фасоли и бобов, а потом поднатужился и бах! Отправил посылку!
— Балаболка ты! И язык без костей! — Кузьмич осуждающе посмотрел на Лёху.
Глава 25
Торжественный салют
09 октября 1936. Кабинет Начморси, Народный комиссариат обороны.
Начальник Военно-морских сил РККА Владимир Митрофанович Орлов сидел и с огромным удовольствием разглядывал в лупу присланные с курьером фотографии от Кузнецова из Испании. Их было не много, всего три штуки, снятые из кабины самолёта явно любительским фотоаппаратом, что только поднимало остроту восприятия картинки и подогревало к ним интерес. В общем то все три фотографии были достойны первой полосы газеты «Правда».
На первом фото полыхали стоящие в ряд пёстрые самолёты, окутанные густыми столбами чёрного дыма, который заволакивал небо, превращая его в одно сплошное облако хаоса. Пламя жадно пожирало машины, освещая мрачную сцену войны, где смерть казалась осязаемой. Летательные аппараты, некогда символы силы и господства, теперь превратились в беспомощные горящие обломки, разбросанные по тёмному полю.