Лёха чуть подрулил нос своей СБшки, помогая Кузьмичу целится и следующая очередь штурмана прошила центральный двигатель, ворвалась в кабину самолёта, круша всё на своём пути. От «Юнкерса» полетели куски стекла и обшивки.
Самолёт ещё секунду летел прямо, потом вздрогнул и стал медленно заваливаться через левое крыло, превращаясь в пылающий костёр. Он начал распадаться прямо в воздухе, оставляя за собой шлейф огня и обломков.
Лёха дал полный газ и потянул штурвал на себя, перепрыгивая через сбитый самолёт врага.
— Вправо! Ещё вправо! — заорал в рацию Кузьмич, выводя их над катящимися по полю немецкими самолётами, — сброс!
Самолёт встряхнуло, отправляя бомбы в короткий полёт. Буквально через пять секунд внизу последовательно грохнуло три мощных взрыва.
Лёху хорошеньки тряхнуло, казалось СБшка получила пендаль под зад.
Треснувшись головой об остекление кабины, Лёха удержал машину в воздухе,
— Кузьмич! Не иначе твои надписи сработали! Как то уж больно громко получилось. Я вон башкой треснулся даже! — весело прокричал он в рацию, выплёскивая адреналин.
— Тебе не страшно, всё равно у тебя там кость одна, нечему сотрясение получать! Вот если бы ты свои грабки повредил, то тогда беда, чем бы штурвал крутить стал! — раздался в рации ехидный голос Кузьмича.
Проскочив аэродром, самолёт понёсся к следующей цели, оставляя за собой пылающий хаос. Лёха отдышался, расслабив хватку штурвала, и усмехнулся:
— Всё, теперь точно исполнили пожелание Кузьмича опорожниться Франко, как следует!
— Не Лёха! Это Алибабаевский «Хер Ишака» вниз улетел, вон как он по аэродрому подпрыгивал! Мое пожелание в штаб к ним едет! — видно Кузьмич тоже хапнул прилично адреналина и только начал приходить в себя.
— Кузьмич, собрались, рули в штаб на Саламанке, — Лёха вернул в рабочий режим расшалившийся экипаж.
Начало июня 1937 года. Центр города Саламанка.
Лёха Аккуратно выровнял бомбардировщик на трехстах метров и снова сосредоточился на управлении самолётом. В кабине стояла тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателей. Позади них внизу пылали немецкие «Юнкерсы» на аэродроме Матакан.
Через буквально пять минут полёта Лёхин бомбардировщик уже заходил на центр Саламанки, целясь в штаб Франко.
Далеко впереди справа Лёха увидел несколько вьющихся высоко в небе точек.
— Лёша, вправо три, еще чуть-чуть, так, теперь ровно, в прицеле. Сейчас зарядим им подарочек! — командовал Кузьмич в рацию, приникнув к прицелу.
— На боевом, — отозвался Лёха, ведя самолёт как по ниточке, инстинктивно парируя его малейшие колебания. В уме Лёха уже прикидывал, как быстро нужно будет сматываться после сброса.