Кузьмич оторвался от приборов, взял бинокль и осмотрел горизонт.
— Справа мелькает движение. Похоже, колонна, — сообщил он.
— Принято, — ответил Лёха, чуть поджимая рычаг газа. — Жалко наши подарочки не для них.
Начало июня 1937 года. Аэродром Матакан, окрестности Саламанки.
Ещё через пять минут напряжённого полёта, когда Лёха буквально чувствовал каждое движение самолёта, в наушниках раздался голос стрелка:
— Камандир! Впереди справа шесть фашист, бомберы на посадка заходят.
Лёха повернул голову, вглядываясь в горизонт, и действительно заметил группу из шести трёхмоторных бомбардировщиков, которые уже выстроились в стройную посадочную кишку. Они шли друг за другом, держась с интервалом в восемьдесят — сто метров.
— Юнкерсы, пятьдесят вторые, — коротко прокомментировал Лёха по рации, прикидывая варианты.
И тут в его голове мелькнула мысль — дерзкая, но чрезвычайно привлекательная. Он аккуратно сбросил скорость, дал ногу, нацелившись ровно в хвост колонны светло-серых немецких самолётов с характерными хвостами, украшенными чёрными крестами на белом фоне.
Пока низко идущий, буквально подкрадывающийся советский бомбардировщик оставался незамеченным немецкими самолётами.
«А ведь аэродром Матакан у нас стоит как запасная цель», — удовлетворённо подумал Лёха, обдумав свой план.
— Кузьмич! Сейчас я выпущу шасси и пристроюсь метрах в ста позади и чуть ниже замыкающего. Держи их в прицеле. Как увидишь, что передние самолёты сели, вали наглухо замыкающего из пулемёта! Потом командуй и я пройду над приземлившимися машинами, кидай три бомбы с интервалами. Четвёртую оставляй, мы её в их штаб отвезём и там вручим, — проинструктировал Лёха штурмана и выпустил шасси.
— Алибабаич! Разворачивай свои шарманку и долби куда сможешь, по моей команде. А пока смотри в оба, вдруг истребители патрулировать будут над аэродромом.
Так в строю немецких «Юнкерсов» появился самозванец — советский СБ, маскирующийся под лишний борт. Пять минут, пока группа медленно шла на посадку, показались Лёхе вечностью.
— Подходим, вижу аэродром, — в наушниках донёсся голос Кузьмича, — замыкающий в прицеле. Первый сел… второй… — Кузьмич спокойно отчитывался об успехах немецких авиаторов.
— Пятый заходит! Лёха, пора!
Лёха дернул кран уборки шасси, добавил обороты двигателям, быстро сокращая дистанцию и скомандовал:
— Огонь!
Грохот пулемёта Кузьмича эхом прокатился по кабине. Огненная очередь крупнокалиберных пуль уткнулась в левый двигатель идущего впереди самолёта, вызвав яркую вспышку и последующий за ней огненный факел.