— Кузьмиииич! Аааа! — Лёха сделал шаг вперёд, но тут трава вдруг подпрыгнула, закрутилась и больно ударила его в нос. Мир померк.
Как выяснилось позже, Кузьмич, вылетев из самолёта и кувыркнувшись несколько раз в потоке воздуха, успел инстинктивно сгруппироваться и дёрнуть кольцо. Ноги взлетели выше головы, и он повис на стропах под белым куполом парашюта, буквально в двухстах метрах от земли.
Как потом не единожды рассказывал сам Кузьмич в компаниях:
— Лечу я, значит, в воду, — говорил Кузьмич размахивая руками, — метрах в пятидесяти от берега. Думаю, всё, сейчас запутаюсь в шёлке, утону. Бултых! Приземлился, вынырнул, руками шёлк отпихиваю, ногами шевелю… и раз — и до дна достал! Встал. Не вижу нифига — мокрым шёлком всего облепило. Поверить не могу! А там по пояс!
Слушатели хохотали, а Кузьмич каждый раз добавлял:
— Вот так, товарищи, судьба меня любит. А иначе как я до сих пор с этой ходячей катастрофой летаю!
30 мая 1937 года. Море около Ибицы.
Приземлившись и выключив двигатели, Лёха, охая, вылез из кабины своего бомбардировщика. Кряхтя, как старый дед, он разогнул спину, лёг на вытоптанную траву и замер, бесцельно глядя на небо, вспоминая, как всё началось этим утром.
— Расстреляют, наверное… — лениво закралась в его мозг крамольная мысль. — Или героя дадут… Или и то, и другое одновременно! — чувство юмора, наконец, проснулось и победило хандру в характере нашего героя.
Утро не предвещало ничего необычного: очередная планёрка, дежурные доклады, указания командования. Но в середине совещания звену морских лётчиков неожиданно выдали персональное распоряжение.
— Сегодня действуете по заявке флота, — коротко сказал Проскуров при постановке боевых задач. — Наконец-то вспомните свою морскую специальность. Есть информация, что мятежники отправили крейсеры «Канарис» и «Балеарис», — усмехнулся он, — в сторону Балеарских островов на перехват наших конвоев. Так что взлетайте по готовности и работайте.
Вслед за Хованским и Остряковым Лёха коротко кивнул, отвечая почти автоматически:
— Непременно, — и на лице мелькнула хитрая улыбка. Мысли уже рвались вперёд: «Вот и проверю свои идеи».
Он давно хотел испытать свои идеи по атакам на морские цели. Тот памятный сброс пятидесяти килограммовой бомбы, чтобы отпугнуть английский эсминец от советского парохода, засел в его мозгу не вынимаемой занозой. Уж больно хорошо тогда скакала пущенная по волнам бомба. Пару подкрыльевых держателей с «Протеза» у него быстро конфисковали и отправили в Советский Союз для изучения, копирования и организации производства.