— Разберись с этим идиотом, — рявкнул Кнюппель, тыча пальцем в телефониста. — Этот кретин не может толком объяснить, что именно мне передал испанский комендант города!
Фокко Поппен вальяжно махнул дрожащему телефонисту рукой, мол, давай, говори, и с полминуты молча слушал сбивчивый испанский поток.
Упитанный переводчик прищурился и стал задавать короткие вопросы и выслушивать на них пространственные ответы.
Внезапно, его лицо расплылось в широкой ухмылке и стало похоже на масленичный блин с маленькими щелками глаз.
А потом он заржал. Громко и заразительно. Как умеют ржать толстые, наглые и годящиеся уже только на колбасу или там на сосиски люди.
Так, что у телефониста задрожали коленки, а у капитана лицо стало красным от подозрения, что смеются вовсе не над испанцами, а над ним лично .
— Что⁈ — рявкнул Кнюппель, глядя, как Фокко Поппен буквально рыдает от смеха. — Что он сказал⁈
— Ха-ха… господи, ну и день… — Поппен облокотился на стол, вытирая глаза, перевёл дыхание и, всё ещё посмеиваясь, сообщил: — Вас послали в «пешее эротическое путешествие», Хер Капитан!
Кнюппель моргнул. Осторожно подался вперёд.
— Куда послали ? — вкрадчивым шёпотом поинтересовался он.
— Ну… — Фокко Поппен расплылся в улыбке, — суть в том, что этот испанский ублюдок предложил вам, как бы это сказать… отправиться в далёкое путешествие совершенно одному … в коричневое отверстие в тыловой части организма и желательно очень долго не возвращаться …
Кнюппель секунду молчал, впав в ступор. Затем он задумчиво приподнял бровь.
Потом тихо поинтересовался:
— Это в… Задницу что ли?
— Так точно, Хер Капитан! Именно вас и именно в задницу! — громко на весь штаб озвучил Фокко Поппен лучезарно улыбаясь.
Кнюппель моргнул. Помолчал. Задумчиво почесал бровь. Посмотрел на телефониста и потом повторил:
— Эль куло? Дер Арш? В… задницу?
Телефонист видимо понял этот международный поток слов и отчаянно кивнул, весь вытянувшись в струнку.
Капитан медленно, словно пережёвывая сказанное, перевёл взгляд на аппарат, затем снова на телефониста, затем снова на аппарат.
— Ты… ты хочешь сказать… — он говорил медленно, с ужасом осознавая реальность, — что этот грязный испанец… этот… этот деревенский козопас… этот офицеришка какой-то третьесортной комендатуры… послал меня… меня … в задницу⁈
Телефонист сглотнул и снова медленно, обречённо кивнул.
Кнюппель заходил по палатке, размахивая руками, потрясая кулаками, хрипло бормоча проклятия, перемежающиеся с «Himmel!», «Donnerwetter!» и прочими немецкими экспрессивными выражениями.
— Я… я лично… я этому козлу… — он развернулся к телефонисту, ткнув пальцем, словно обвиняя его в измене, — я этому грязному испанцу покажу , что значит немецкий офицер!