Позицию я старался запомнить, поэтому сейчас прекрасно понимал, о чем они говорили. Низина метров в шестьдесят, формально — да, прикрыта гребнем, но этот же гребень мешает нормально простреливать «перехлёстом».
— Гребень, — чуть громче, чем в прошлый раз, шепнул я Бережному.
Он пошевелил пальцами сведенных за спиной рук.
— Мешает, — добавил я.
— Гребень перехлесту мешает, товарищ старший лейтенант, — вставил Бережной.
— Перекроем огнём миномётов, — отмахнулся старлей.
Бережной чуть-чуть переступил с ноги на ногу. Сапоги по щиколотку в жирной грязи. Думаю, доволен — будет чем заняться.
— Товарищ лейтенант, до миномета полкилометра, — виновато напомнил «гном».
Идеален для окопной войны или танка.
Поняв, что коллектив целиком против, старлей между желанием показать уверенность и здравомыслием выбрал компромисс:
— Поставим на складку наблюдателя, — решил Кравченко. — Один человек с гранатой. На случай если кто-то сунется. От Кулика выделить.
Один человек на складке — это лучше, чем ничего.
— Так точно, — кивнул Кулик.
Теперь нужно попробовать указать на слабость пулеметной точки:
— Пулемет.
Пальцы рук старшины сжались в кулаки, но он все равно решил озвучить:
— Товарищ старший лейтенант, разрешите внести предложение?
Может посмотреть сходил?
— Говорите, Михаил Степанович, — кивнул старлей.
— На пригорке стоит правильно, но замаскирован — плохо, естественным жидким кустарником. Сбоку видно. Может его к гребню перенести? Сектор тот же, но там камни и кусты.
И складку прикрывает.
— Расчёт неделю копал. Бруствер укрепляли, ниши готовили, ленты подносили. Ночью под дождём — не успеют. Утром расчёт сонный, пулемёт не сработает в первый же выход.
— Под дождём как раз глина мокрая — ляжет ровнее, товарищ старший лейтенант.
— А если завтра не пойдут? Пропашет всю ночь расчет зря. Отклоняется.
Ладно.
— Разойтись.
Взводные пошли на выход мимо меня — Кулик посмотрел на меня страшными глазами, и я козырнул:
— Виноват, товарищ лейтенант. Опоздал.
Наглость сработала, он кинул взгляд на Бережного и вышел. Пронесло. Тут к выходу пошел старшина. Схватив меня за шиворот, он толкнул меня вперед:
— Пошли.
— Виноват, товарищ старшина!
Дождь снаружи стал тише — уже не струи, а частые капли. Ход сообщения скрипел от мокрой глины. Бережной шёл впереди, я позади, в трёх шагах. Часовой одними губами пожелал мне удачи, я благодарно кивнул. Метров сто Бережной молчал. Потом остановился в углу хода сообщения, где был поворот к нашей землянке — так, чтобы со стороны нас не видели. Развернулся.
— Сидорин, ты чо?