— Послушайте, госпожа Лебедева, — раздраженно произнес первый матрос. — У нас действительно нет времени на… все это. Так что вы пока спускайтесь вниз, а дальше сами все увидите. Когда придет время.
С этими словами он круто развернулся вокруг своей оси и вышел из каюты. Второй паромщик, кивнув Яне на прощанье, молча поспешил за ним.
— Постойте! — в отчаянии воскликнула Лебедева.
Но они даже не обернулись. Мгновение — и Яна снова осталась одна. Правда, теперь ее дверь была распахнута настежь, но Лебедева отчего-то не спешила покидать каюту. Происходящее по-прежнему не укладывалось в ее седой голове. Если она и впрямь умерла, то почему попала на какой-то там паром? Откуда он взялся в загробном мире? А матросы? Они тут вместо ангелов, что ли? Дурость какая… Может, потому, что это — всего лишь сон? Хмурясь, Лебедева ущипнула себя за руку, но ничего не почувствовала и, хуже того, не проснулась.
«Значит, я все же не сплю?» — с ужасом подумала Яна.
Она видела снаружи бушующее море и темное небо, которое то и дело рассекала кривая сабля молнии. Прежде Лебедева никогда не бывала в эпицентре шторма, но ей почему-то казалось, что нынешняя картина мало чем отличается от вполне обычного, земного разгула стихий.
«Уж больно этот загробный мир на наш смахивает. Может, на самом деле меня какие-то сумасшедшие идиоты похитили? Кому, как не идиотам, пришла бы в голову мысль украсть немощную бабку, страдающую склерозом?»
Женщина вдруг вспомнила, что в то злополучное утро ей совершенно точно звонила дочка Галя. Жутко извиняясь, она сообщила матери, что ее мужа, Диму, срочно вызвали на работу, и теперь он сможет заехать за тещей не раньше обеда.
— Что ж, значит, не судьба, — тихо хмыкнув, сказала Яна. — Потому что в обед уже поздно ехать. В общем, позвони тогда ему, скажи, чтобы не дергался. Сама доберусь.
— Может, не стоит тебе самой туда ехать? — помедлив, осторожно спросила Галя.
Яна тихо выругалась про себя. И зачем она вообще пожаловалась дочери на неважное самочувствие? Оно ей, спрашивается, надо? Помощи от Гали все равно никакой — живет на другом конце города, заезжает раз в неделю, внучку бабуле показать, а Яна большего и не требует, чего молодым докучать? Да и одной ей с недавних пор стало хорошо и вольготно. А все второй муж, Сеня Белов, и его причуды. Замечательный, в общем-то, был человек, любящий, заботливый, но ближе к шестидесяти стал, бедняга, очень шустро скатываться в маразм. Яна плохо помнила, с чего все началось. Наверное, со смерти Гениной мамы, в которой Матвеев натурально души не чаял. Он, в общем-то, и прежде был не дурак поболтать, но после похорон окончательно с цепи сорвался — говорил и говорил, целыми сутками. Порой Яне казалось, что Гена не замолкает вовсе. Монотонный бубнеж мужа провожал ее в поликлинику и встречал после вечерней прогулки; Лебедева не знала точно, говорит ли старик во сне, потому что засыпала с берушами — от греха подальше.