— Да, — краснея, сказала девушка, прекрасно поняв, что именно ее внешний вид стал причиной тому, что ее не заметили. — Одно, повседневное. А вот вместо парадного попросила сшить платье для Бристел. Мне… заказать еще одно? Или все-таки есть возможность туда не ходить — ну, на эти королевские именины? Это все так дорого… Мне кажется, нам сейчас это не по карману.
Ксавьер посмотрел на нее, сдвинув брови, и тяжело вздохнул.
— Дорого, — признал он. — Статус — это вообще дорого. И неумолимо. Как было чудесно целых пять лет об этом не думать.
Он на секунду с сожалением прикрыл глаза.
— Я могу пойти в повседневном, — предложила Марина. — Оно темное будет. Можно сказать, что у меня траур.
Ксавьер посмотрел на нее таким красноречивым взглядом, что девушка сразу осознала всю глубину своих заблуждений. Разумеется, Ксавьеру виднее, как должна выглядеть жена знатного лорда. Но деньги-то с неба не валятся. Им еще ораву ребят кормить, да и со старым корпусом надо что-то делать.
— Будем шить в долг? — обреченно спросила она, поняв, что от навороченной бриллиантовой брони ей не отвертеться.
Ксавьер сделал шаг назад, оглядывая ее тем же взглядом, что и госпожа Боферансье — будто сантиметровой лентой смерил.
— Нет, — сказал он. — Именины Ее Величества — это мероприятие высочайшего уровня. Тут другой наряд нужен, долг выйдет неподъемным при моем нынешнем жаловании. Но… Вы буквально на три пальца ниже моей матери. Можно взять что-нибудь из того, что она носила в молодости. Думаю, прошло так много времени, что никто и не вспомнит, подумают, что новое. Только кринолин придется заказать — к ее платьям он обязателен.
«И таки вот оно — предложение надеть платье с чужого плеча, — оживился внутренний голос. — Поздравляю, Марина: ты будешь донашивать чужие шмотки. Нет, чтоб сразу заказать свое, когда была возможность».
— Вас это не оскорбит? — на всякий случай уточнил Ксавьер.
— Нет-нет, все в порядке, — заверила его Марина.
— Но платья моей матери давно вышли из моды, — напомнил мужчина.
— Знаете, так даже лучше, — ответила она. — Я модные вещи никогда и не носила, мне в них было неловко. Тем более, в местной моде я вообще не разбираюсь. Да и в ателье чувствовала себя не в своей тарелке. Это все не мое.
— Я понимаю, — Ксавьер неожиданно взял ее за обе руки и тепло сжал запястья, заглянув ей в глаза.
А Марина замерла. Она стояла, полностью объятая его аурой, но не могла разобраться в эмоциях. Это был какой-то сумбур, и понять, где чьи чувства, было невозможно. Смущение, сожаление, тоска, ностальгия, раздражение и даже какое-то подобие нежности — все в кучу, и не понять, что к чему относится.