В дверь постучали, на пороге возник вестовой. Казанков выслушал торопливый доклад, сунул сложенную вчетверо газету на полку, поправил фуражку — командир должен выглядеть безупречно при любых обстоятельствах! — и, затворив дверь каюты, направился на мостик. Погода портилась, низкие тучи, заполонившие треть горизонта наливались дождевой чернотой — с норд-оста шёл шторм, и чтобы не испытать на себе его ярость, следовало поскорее укрыться в одном из заливов, которыми изобилует северная оконечность Мадагаскара.
— Могу предположить, что эскадра адмирала Мио сейчас здесь. — командир «Адлера», корветтен-капитан Фридрих фон Витерсхайм, крупный, грузный мужчина с красным лицом и мясистым апоплексическим затылком. Остро отточенный карандаш, который он сжимал в трёх пальцах правой руки, словно щепоть соли из солонки, уткнулся в большой кружок на карте восточного побережья острова.
— Это Туамасина, третий по величине город Мадагаскара. Гавань его, довольно просторна и имеет два удобных выхода. Она прикрыта от океанских ветров длинным коралловым рифом и является одним из самых удобных мест для стоянки больших кораблей. В городе располагается множество колониальных учреждений и консульства иностранных государств. В последнее время активность французов на море поослабла, что, несомненно, связано с наступлением периода циклонов — так что их эскадра сейчас, несомненно, отстаивается в этой бухте.
Вильгельм поморщился. Отряд крепко потрепало недавним штормом; с палубы (совещание шло в кают-компании корабля) и сейчас доносился перестук молотков и визг пил — команда торопилась устранять повреждения. Особенно сильно досталось германской канонерке — свирепыми ударами волн ему раздолбило дейдвуд и сильно повредило перо руля, так что теперь «Адлер», недурной вообще-то ходок, вряд ли смог бы дать более девяти узлов. Хуже всего было то, что все повреждения не получится исправить собственными силами — нужен доковый ремонт, а пока скорость отряда будет ограничена всё теми же девятью узлами.
Это ставило крест на тактических построениях Вильгельма, которыми он был занят несколько прошедших дней, с тех пор как отряд миновал Занзибар. Германский принц рассчитывал в случае столкновения (весьма, надо сказать, вероятного) именно на превосходство в скорости. И вот, пожалуйста: теперь французские допотопные посудины, самая «молодая» из которых спущена на воду лет двадцать назад превосходят их на верных три узла! Есть от чего выйти из себя и человеку более хладнокровному, нежели принц Прусский…