Все — кроме Урусова и Орлова. Из них по меньшей мере одного я мог бы назвать другом, однако и ему… особенно ему пока лучше не знать, что мы задумали. Чтобы не пришлось выбирать между дружбой и долгом перед короной, который его сиятельство градоначальник чтил превыше всего.
— Действовать, Игорь Данилович?.. Признаться, я не уверен. — Сокол отлепился от подоконника и шагнул к столу. — Гатчина отлично укреплена, и там мы выдержим нападение дружины хоть впятеро больше нашей. А если объединим силы — нас будет много. Зачем лезть на рожон, когда можно дождаться, пока Годунов придет сам?
— Потому что от людей не так много толку, когда заговорят орудия. — Я провел пальцем по карте, обводя место, где в последний раз видел пушки на походных лафетах. — У Годунова их не меньше шести, а скорее десяток, и вряд ли он решил сэкономить на снарядах. Укрепления Гатчины разобьют задолго до того, как из них выстрелят хоть раз.
Сокол поморщился, но кивнул — спорить здесь явно было не о чем.
— Тогда засада! — Младший Друцкий подался вперед и навис над столом, едва не уткнувшись рыжей бородой в карту. — Дадим им отстреляться по муляжам и укреплениям, а сами займем дома. Подпустим поближе и накроем огнем и магией. Один залп — и Годунов лишится трети бойцов, а то и половины.
— Но половина у него все же останется, — Рука старшего Друцкого легла на плечо сына, мягко отодвигая его в сторону. — А это полторы сотни штыков, а то и больше. Каждый отлично вооружен, одет в броню, обучен и верен роду Годуновых. Его сиятельство Борис Федорович не из тех, кто станет кормить неумех и дармоедов. — Друцкий на мгновение смолк и принялся барабанить короткими пальцами по столешнице. — Даже на укрепленных позициях бой будет немыслимо сложным, а самим идти в Елизаветино — сомнительная затея, Игорь Данилович. Нет, даже безумная. И к тому же у нас сейчас нет формальных причин…
— Годунов похитил мою дочь!
Горчаков шагнул вперед, и пол под ногами вздрогнул, а потом в обеденном зале вдруг похолодало, будто кто-то открыл все двери и окна разом. Ледяные искорки мелькнули в глазах старика — аспект просыпался сам, без приказа.
— И едва не убил. Это не кажется вам достаточной причиной, Матвей Георгиевич?
— Прекрасно понимаю ваш гнев, друг мой. — Друцкий поднял обе ладони, но взгляд не отвел. — Однако мы едва ли имеем достаточно доказательств для такого обвинения. Игорь Данилович не оставил в живых тех, кого мог бы допросить граф Орлов у себя в ратуше. Боюсь, если попробуем обвинить Годуновых — они выйдут сухим из воды. Снова.