Если у них где-нибудь там машина, если успеют сесть — уже не догоню.
Не успели. Когда мы спустились с холма и снова нырнули в лес, Вулкан пошел увереннее, а потом я и сам почувствовал запах лагеря: дым костра, бензин… И еще что-то.
Основа. Где-то за деревьями впереди скрывался Одаренный. Не Магистр, конечно, даже не первый ранг, но довольно сильный. И еще полдюжины человек, а то и целый отряд. Не самая грозная сила — одолеть меня не хватит — однако достаточно, чтобы лезть напролом тут же расхотелось.
— Тихо. — Я положил руку Вулкану на загривок. — Стой, не лезь.
Огневолк замер — только уши ходили, как локаторы. Вперед мы двинулись где-то через полминуты: шли осторожно, чтобы не хрустеть ветками и подтаявшим снегом, то и дело останавливаясь и прислушиваясь.
Лагерь расположился на берегу, где-то в сотне шагов от кромки льда. Единственная палатка еще стояла, негромко хлопая на ветру промокшим брезентом, но костер уже гасили — пара человек орудовали ботинками, забрасывая угли снегом. Еще трое возились у машины — то ли черного, то ли темно-зеленого внедорожника с широкими колесами и могучим силовым бампером.
Того самого, что катался неподалеку от Подковы — или его брата-близнеца. Мотор еще не успели завести, но машина стояла мордой к реке, будто готовясь рвануть по льду в любой момент.
Семеро. Я считал дважды, чтобы не ошибиться. Трое — в черном камуфляже без шевронов, наверняка годуновские. Остальные разношерстные: кто в армейском бушлате, кто в тулупе из овчины. То ли вольники, то ли остатки зубовской дружины, одетые, кто во что горазд. Они как раз и возились, сворачивая лагерь, а распоряжался всем плечистый мужик в темно-серой шинели с поднятым воротником.
Старший — его Основу я и почувствовал еще издалека. Третий ранг, не меньше. Он стоял ко мне спиной, возвышаясь над хрупкой женской фигурой.
Елена сидела у палатки на расстеленном шерстяном одеяле, связанная по рукам и ногам. Волосы растрепаны, на щеке — то ли синяк, то ли грязный развод, куртка порвана на плече. Ей явно досталось в драке, но дочь князя Горчакова держалась прямо, подняв подбородок, и смотрела перед собой с таким выражением, будто даже сейчас готова была снова броситься в бой.
Старший присел на корточки, что-то спросил — негромко, я не расслышал. Елена ответила. Коротко, зло — и по тому, как дернулось лицо старшего, ответ ему не понравился.
Он ударил ее по лицу. Открытой ладонью, наотмашь — голова Елены мотнулась, и она едва не завалилась на бок.
И я сам не заметил, как поднялся и шагнул вперед, выбросив в сугроб штуцер. Уже бесполезный — полыхнувшая внутри ярость нуждалась в оружии помощнее. Огонь рванулся из груди к кончикам пальцев, и рукоять Разлучника сама оказалась в ладони — уже горячая. Древние чары проснулись, потянувшись навстречу — меч чувствовал приближение драки и был готов.