И видели не так давно, чтобы успеть забыть. Брони на металлических ребрах осталось так мало, что я даже в полумраке сарая смог разглядеть под пластинами чуть ли не все внутреннее устройство древней машины. Подставки для ног располагались где-то в метре над полом, чтобы колено человека внутри оказалось как раз на уровне сустава гигантской конечности. Голова и плечи… ну, допустим, оператора волота выходили бы под шлем и без труда помещались там целиком.
С руками явно было сложнее — даже без кистей и пальцев они у Руевита казались чуть ли не вдвое длиннее человеческих, и я мог только догадываться, как именно их движения синхронизировались. Наверняка древние умельцы каким-то образом завязали все на магию жив-камня, ведь даже без защитных пластин несущая конструкция волота весила столько, что я едва смог бы ее сдвинуть, а в полной броне не ступил бы и шага.
— Вот сюда, получается руку суешь. И с другой стороны то же самое.
Горчаков поковырялся где-то чуть выше локтя Руевита и извлек на свет оплетенную трубками и проводами перчатку из кожи. Огромную — наверное, где-то мне по плечо. Я осторожно взял ее и пробежался пальцами по тугим жгутам, идущим сначала к электронному блоку где-то в районе ключицы, а оттуда, похоже, вниз — к центральному блоку.
Что-то подобное я видел и во внутренностях Святогора. С той только разницей, что его явно делали раньше. Может, на сотню с небольшим лет, а может, и на все триста — в те времена, когда местные умельцы еще не растеряли драгоценное наследие Древних. В моем волоте многослойные чары соседствовали со сложнейшими схемами, и запчасти, которые снимали с автоматонов и ставили уже позже, заменяя поврежденные блоки, нисколько не меняли сути машины. Даже пережив сотни битв и ремонтов, Святогор оставался самым настоящим произведением искусства.
Здесь же все было куда проще. Надежно, но топорно и грубо. Чуть ли не вдвое меньше подвижных сочленений, минимум проводов и прочей сложной начинки. Там, где создателям Руевита не хватало фантазии, они с лихвой компенсировали ее упрямством и толщиной металла. И если Святогор был клинком работы настоящего кудесника молота и наковальни, то его младший брат получился скорее похожим на булаву, изготовленную на коленке из кое-как обструганной дубины и пары дюжин гвоздей. Тоже опасную и смертоносную, однако пригодную разве что лупить с размаха, но уж точно не фехтовать.
Впрочем, общий принцип работы систем у обоих волотов наверняка был почти одинаковый.
— Значит, подшлемник, две вот этих штуки — и все. — Я осторожно повертел в руках болтавшуюся на проводах перчатку. — И как управлять такой машиной?