Паёк состоял из сваренных на пару котлет, картошки и чёрного хлеба. Мало кто сейчас мог похвастаться таким роскошным столом в этих краях. Ещё даже было немного сливочного масла, от запаха которого я отвык, и молока.
— Кто? Паша? — Валь держал на вилке кусок котлеты. — Далеко, вот и не выстрелил.
— Ты был у него на прямой наводке, — сказал я. — Он вполне мог попасть в тебя из главного калибра, я сверял, ты был у него как на ладони. Тебе же говорили пересекать реку в другом месте. Но всё же он не стал в тебя стрелять.
— Ну, он не особо быстро соображает, — у Валя была раздражающая привычка скользить зубами по зубчикам вилки, когда ест, вот и сейчас она скрипнула. — Вот и протупил.
— Что произошло между вами двумя? — спросил я, отпивая чай.
— Имеешь в виду, когда он отстрелил мне…
— Нет. У вас и раньше были тёрки. Не зря же он ушёл от тебя в другой класс. Не только же из-за твоих дурацких шуток.
— У меня они не дурацкие, Загорский, — Валь вздохнул. — Но, всё же да, было одно дело, — он разломал остатки котлеты вилкой. — У нас в доме как-то пропала одна вещь, один старый фамильный пистолет, который принадлежал брату того самого Юрия по прозвищу Варг. Вещица с большой историей и дорогая.
— Украли?
— Типа того. Заложили в ломбард. Дед решил, что это Паша, потому что его видели там и подпись была его. Оружие выкупили, а Паша получил по самое не могу. А ещё дед лишил его наследства, и Наблюдателем по итогу стал я. Ну и потом они не разговаривали аж пока дед не умер.
— Понятно, — я допил чай.
— Ничего тебе не понятно, — Валь вздохнул и отложил вилку. — Это я тогда пистолет стащил, деньги нужны были. А Паша знал, но меня не выдал до сих пор. А я так и не признался, всё боялся. Такой уж я и был. Как бы это сказать?
— Придурок. Ты придурок, Валь, — Ян медленно опустился на лавку рядом со мной, потирая левый висок. — Вот знал же я, что это история тёмная. Павел-то никогда таким не занимался. Вот он тебя и возненавидел за это.
— Настолько, чтобы отстрелить ноги? — Валентин нахмурился, потом взял нож с вилкой и порезал Яну котлету. — Мог бы и забыть за эти годы.
— Ты придурок, — согласился я. — Мог бы и признаться. Тогда, может быть, всё было бы иначе. Ян, ты чего?
— Уснуть не могу, — пожаловался он. — Никак.
— Спи, это приказ. Завтра большой день.
— Знаю. Но не могу.
Я расстегнул ворот мундира и за цепочку вытащил амулет Громовой. Забрал у неё перед самым выступлением на юг. Свеча духа предка ярко сверкала. Наше резервное оружие, чьё время пришло.
Протянул его Яну, огонёк внутри дёрнулся, когда Варга взял его в руку, но потом начал гореть спокойнее.