Я ударил, срубая ему голову, и топор исчез.
Стало тихо, я слышал, как кто-то пытался до нас докричаться. Кто-то тронул меня сзади, я чуть не вздрогнул от неожиданности.
— Ты как? — спросила измученная Катерина. — Ты жив? Что произошло?
— Ничего хорошего, — я откашлялся. Возвращалась боль. Нога пульсировала, как больной зуб, только огромный. Сломанные рёбра мешали дышать и тем более кашлять. — Но Таргину Великому нездоровится больше. Зараза, вот это он нас отделал.
Громовой досталось, мне тоже. А вот Ян… Я видел свечение из глаз Бокана, кем бы он ни был на самом деле, видел свечение из глаз Катерины.
Но у Яна свечения больше не было.
Я медленно пошёл к нему, хромая на раненую ногу.
— Что с ним? — спросила Катерина. — Он что, неужели…
— Я не оставлю здесь, — решительно сказал я. — Если будет нужно, вытащу на своих…
Переоценил я свою силу, а крови явно потерял больше, чем нужно. Сначала упал на колени, потом набок. Как же здесь, оказывается, было холодно.
— Это обязательно? — спросила Катерина.
Синяк и ссадины на лице зажили, её хитрое лицо сново милое, а новый головной убор ей шёл. Вместо короны у императоров и императриц Юнитума ветвистая металлическая диадема, в которой вместо драгоценных камней вставлен игниум. В темноте он иногда светился.
— Обязательно, — я уселся в кресло.
Раны заживали хорошо, но последствия схватки всё ещё давали о себе знать. Хуже всего — нога, думаю, тут ещё несколько месяцев пройдёт, пока смогу нормально ходить, не хромая.
Зато рёбра почти не болят.
— Никуда не деться, — она выдохнула. — Я никогда тебе не говорила, но в ту ночь, когда я плыла на корабле… в последнюю перед тем, как мы с тобой увиделись. Мне приснился сон, где я стояла вон там на балконе, а меня ждала толпа. И вот, я появилась, а они как давай надо мной смеяться.
— Во сне ты была голая? — спросил я с усмешкой.
— А я не помню, — Громова хихикнула. — Интересно, если я это устрою…
— Лучше не надо.
Она села рядом. Не люблю шумные мероприятия, а коронация — это определённо хуже всех. Кучу времени потратили утром в храме предков, слушая завывания священников, которые упоминали каких-то богов, про которых уже никто и не помнит. Потом Громова клялась на свечах, потом встречи с послами и представителями Великих Домов.
Осталось только показаться перед всем народом столицы и… ну, там ещё одно дело, которое решили не откладывать.
— Знаешь, — Громова нагло села на одно кресло со мной, но осторожно, чтобы не бередить мою раненую ногу. — Когда он ушёл, иногда так тихо. Второй дух никогда не говорит. А первый иногда подбадривал.