Однако тревожили её не проклятия старого особняка, а маленькая приписочка на конверте, который ей предстояло доставить.
Господину Эйдену Греймонту. Лично в руки!
Если обычное письмо она могла опустить в почтовый ящик на двери или передать прислуге, то тут не обойдётся без того, чтобы зайти в дом и проследовать в кабинет хозяина. Наверняка её встретит какой-нибудь чопорный дворецкий и настоятельно предложит разуться и снять верхнюю одежду, прежде чем ступить на дорогой паркет. Так уж и быть — свои ботинки она согласна оставить у порога, а насчёт остального — уж увольте.
В твёрдой уверенности, что не снимет пальто ни при каких обстоятельствах, Эвелина глубоко вдохнула морозный воздух и шагнула к воротам особняка. Ох, могла ли она знать, какие обстоятельства уже приготовились встретить её…
Когда до крыльца оставалось несколько метров, Эвелина остановилась, чтобы ещё раз окинуть особняк Греймонтов взглядом. Она впервые очутилась в этой части острова, и не лишним казалось всё же прикинуть, какие опасности таит в себе это местечко.
Ничего пугающего она не обнаружила.
Дом был… красив.
Суровый, да, но не злой.
Снег лежал на крышах башенок и портике мягкими подушками, а на фасаде у самого входа висел старый фонарь, покрытый тонкой ледяной коркой. Сквозь кристаллы льда пробивался тёплый дрожащий свет, рисуя на снежном покрывале причудливые золотистые узоры. Это выглядело до странного трогательно — как на старых рождественских открытках.
Ну и где тут проклятие?
Дом был похож на старого аристократа, который давно привык к сплетням, но снисходительно не обращает на них внимания.
Эвелина поднялась по заснеженным ступеням и постучала.
Дверь открылась почти сразу.
На пороге стоял мужчина лет пятидесяти — невысокий, но удивительно ладный, с лицом, на котором время оставило лишь самые выразительные черты, но не усталость. Его тёмные по-восточному раскосые глаза смотрели чуть лукаво и с явным интересом. Но больше всего Эвелину удивил его наряд. О, этот халат был достоин отдельной истории. Густо-синий шёлк, расшитый позолотой — восточные узоры сплетались в замысловатый диковинный рисунок.
Эвелина не удержалась и улыбнулась — от неожиданности, от контраста, от лёгкой нелепости ситуации. Ведь ожидала увидеть строгого, чопорного дворецкого в безупречно выглаженной ливрее, а не… восточного философа, явившегося прямо из легенды о драконах и чайных церемониях.
Мужчина слегка наклонил голову и с мягкой насмешкой произнёс:
— Вы так искренне мне улыбнулись, сударыня, что рискну предположить: вы ещё ничего не слышали обо мне. До вас, видимо, не доходили слухи о старом ворчуне Ян Вэн-Чане…