– Он просто устал. Дим, у папы на работе трудный период, – я несу полную чушь. Мне очень хочется прижать к себе моего мальчика, мне хочется, чтобы Димка был очень счастливым. Но я сдерживаюсь. Телячьи нежности в кругу подростков не очень приветствуются. Особенно прилюдные. Вдруг кто увидит. Я вообще не понимаю, какая кошка пробежала между моими мужчинами, это единственная правда. И мне стыдно, что я не знаю, что происходит между сыном и отцом, но даже об этом я не могу сейчас думать. Потому что… Я еду сейчас ко врачу за приговором. – Все будет хорошо, сынок. А хочешь я сегодня куплю бургеров? Не полезных, гадких. И картошки. Дим, все хорошо будет. Веришь?
А сама то я верю в свои слова?
– Я тебя люблю, мам, – Димка выскакивает из машины. А мне кажется, что у меня сердце где-то в горле бьется. Он сто лет не говорил мне этих слов. С тех пор как из ребенка превратился в угловатого подростка.
– И я тебя люблю больше жизни, – шепчу, провожая взглядом моего мальчика. Он не слышит моих слов.
К клинике, находящейся у черта на рогах, подъезжаю спустя два часа. Я опаздываю. Набираю номер моей лучшей подруги. Она теперь принимает тут. Неделю назад перевелась с теплого места в эту дорогую больницу для богатых и знаменитых. Окраина, близко до поселков нуворишей. Но добраться сюда целый квест.
– Маш, я приехала, – выдавливаю с трудом. Места для парковки не видно. Все забито дорогущими машинами, и я на своей, далеко не дешевой, букашке кажусь себе самозванкой на балу короля.
– А, все, я заждалась. Поезжай к служебному паркингу, я предупрежу охрану, – коротко бросает в трубку Машка и отключается. Она не хочет со мной говорить, напряжение в голосе выдает мою подругу с головой. Мне становится еще страшнее. Но уже не сбежать. Пути назад отрезает мне шлагбаум, который опускает охранник в фирменной униформе известного ЧОПа.
– Ты опоздала, – хмурится Машка. Настоящий профессор медицины. Месяц назад отмечали ее новую ипостась. Очки нацепила. И мне даже хочется истерично хихикнуть. – Садись. Через двадцать минут у меня пациентка по записи. Черт. Устала я что-то сегодня. Устала. Эти бабы нескончаемые. Это кресло. Сдохну, наверное, возле него с зеркалом писькиным в руках.
– Далеко ты забралась. Чуть доехала, – я улыбаюсь вымученно и обреченно.
– Это да. Сюда пока доберешься сто сапог чугунных сотрешь в пыль. Ты одна? Но тут лучше все равно чем под руководством самодура Барсукова, – морщится Маруся. Барсукова и ее фамилия тоже. После развода быть подчиненной бывшего мужа у Машки не хватило терпения. Бедная моя подружка. Слава богу у меня семья крепкая. Не знаю, как бы я смогла жить, если бы… – Я думала ты с Романом явишься, – прерывает ход моих мыслей подруга.