— Спасибо… Теперь я спокойна… тоже…
— Я рад за тебя, — кивнул я, подошёл, обнял её, поцеловал в щёку. — Будь умницей, будь той, кем хочешь быть. Всё в твоих руках.
— А ты…
— Каждая история имеет свой конец, Фемия, — улыбнулся я. — Я прожил хорошую жизнь, и пусть бы не согласился на неё, но и жалеть мне не о чем.
Она улыбнулась сквозь слёзы и вновь обняла меня, после чего отошла назад. Я протянул ей сумку, в которой был кристалл с силой Скверны. Здесь она была не нужна, Бог останется здесь со мной и шансов я ему давать не намерен.
— Вам пора, — кивнул я на сумку. — Отсюда иначе не выбраться.
— А ты? — спросила она жалобно.
— У меня всегда есть выход. Запасной и экстренный, если не найдётся другого способа.
— Я…
— Хотела бы многое сказать, — закончил я за неё. — Но именно эти слова и говорят мне то, что ты бы хотела сказать. В полном объёме. Так что…
Я толкнул Фиалку к ней в руки, после чего сам аккуратно повесил на её шею кристаллик.
— Пора. Тебе пора, моя маленькая принцесса.
— Я люблю тебя, пап, — стёрла она слёзы с глаз. — Ты реально крутой, и я горжусь, что ты был мужем моей ма.
— А я горжусь такой дочерью. Чуть не отправила Бога на тот свет.
Она хихикнула, а я сдержанно улыбнулся.
— Пока, па.
Мгновение, и оба силуэта просто исчезли, оставив голубоватую пыль в форме их контуров, которая быстро оседала на пол.
Я молча смотрел на то место, где были они мгновение назад. Секунду, другую, минуту…
Смотрел на водную гладь, отражающую ряд бесконечно плывущих облаков, что уходили за горизонт, чтоб появиться с другой стороны. И непонятно, то ли это иллюзия, то ли какая-то планета.
И ведь вода под ногами тоже странная, ты её пытаешься продавить рукой, но она твёрдая и даже не мочит пальцы, хотя влагу ты чувствуешь. Сумасшедший мир.
И сумасшедший я.
Металлический щелчок за моей спиной ознаменовал близкий конец.
Револьвер… В пылу боя… да и при встрече с Констанцией здесь… неожиданной встречи… Я забыл о нём. Куда он делся? Куда они его закинули, пока я приходил в себя? А, плевать… Это не имело значения. Теперь ничего не имело значения. Смерть здесь — лишь избавление. Теперь она не страшнее, чем укол доктора гигантской иглой тебе в глаз, который брызжет слюной и замахивается, словно пытаясь всадить тебе в башку кол.
Короче — страшно. Но при этом плевать. Это, скорее всего, единственный выход из этого мира и, если бы не получилось отсюда выбраться, рано или поздно я им бы воспользовался. Как видно, раньше.
Всё равно плевать.
Я оборачиваюсь назад, где двумя трясущимися руками держит мой револьвер Бог Скверны. Его дымка до сих пор на нём, хотя уже растворяется, всё чётче показывая его тонкие хрупкие контуры.