— Я выполнил клятву, — тихо сказал я. — Она будет счастлива.
— Я вижу. Спасибо… теперь я буду спокойна…
Я встаю и медленно оборачиваюсь. Не знаю, почему так, но я не чувствую страха или удивления перед тем, кого должен сейчас увидеть за спиной.
Констанция. В лёгком голубом сарафане, с распущенными волосами, она стоит передо мной с улыбкой, словно так и должно быть. Действительно, словно душа на водной глади, она стоит передо мной такой, какой должна была быть. Не воином, а просто счастливой девушкой. Не убийцей, а матерью.
Война всё забрала у нас. Этот безумный мир изорвал наши мечты и надежды в клочья. Осталась лишь боль и разочарование. Которым тоже скоро придёт конец.
— Я пришла попрощаться со своей семьёй…
— Я что-то типа этого и подумал, — кивнул я.
Нет ни удивления, ни страха, ни чего-либо ещё. Мне спокойно, очень спокойно.
Я почти умер, но в этом мире нельзя умереть, если тебя не убьют. Всего несколько сантиметров вбок, и я бы уже не встал, но… я жив. И мне не страшно здесь умереть от ран. А вот Бог Скверны кажется не знает, с какой стороны находится сердце у человека.
— Мам? М-мама? — маленький тонкий напуганный голос доносится откуда-то с пола, где сидит на пятой точке Фемия. Она выглядит сейчас совсем ребёнком. И снова плачет, снова в шоке, но теперь приятном. — Мама… Мама, я…
— Я знаю… — Констанция шагнула к ней, помогая подняться, и прижимает к себе. — Я всё знаю, моя маленькая девочка, я знаю…
Это их время.
Я оставляю их наедине, отходя подальше, чтоб они могли пошушукаться. Подхожу к Фиалке, который всё ещё держится за глаз окровавленными руками.
— Ты молодец. Не зассал. Возможно, теперь я понимаю, что видит в тебе Фемия.
— Всё равно ненавижу. Тебя ненавижу. Но спасибо, — он принимает мою руку, и я дёргаю его обратно на ноги.
— Надо вытащить его, иначе вы не выберетесь отсюда.
Он лишь поджимает губы и отводит трясущуюся ладонь, позволяя мне схватиться за цепочку и со звуком «чпок» выдернуть кристаллик обратно. Пискнул, схватившись за глаз, но не так громко, чтоб привлечь внимание других, а я аккуратно отчищаю амулет от крови.
— Он узнал его… — выдавил Фиалка.
— Я заметил. Но теперь это не играет роли. Это ваш путь обратно домой. Береги Фемию.
— А ты?
— А я что-нибудь придумаю, — пожал я плечами и обернулся.
Фемия стояла и плакала одна. Констанция наконец была свободна и отправилась в своё новое путешествие в неведомые земли к неведомым людям, чтоб вновь начать свой путь, ещё раз попытать счастья там, где ещё не пробовала его.
Когда мы подошли, дочка подняла ко мне голову, но вопреки моим ожиданиям, на её лице вместе со слезами была улыбка. Улыбка человека, который был прощён.