А арахна едва не взвизгнула, забив лапками. Которые скрежетали по полу, растянувшись во всю длину.
— Господин…
— Тебе больно?
— Нет-с… это-с… о господин…
Намёк понят.
И пока я долбил её брюшко, сам лизал её железу, сосал её, полностью беря в рот и смакуя вкус трав, пока Приалишшинь истерично билась и кажется даже немного обмочилась. Благо у неё выделительные органы спереди под телом находятся. Но блин, железы были топом, самым топом, который мне встречался — нежными, очень приятными на вкус и ощупь. И я не стеснялся их брать в рот и сосать, отчего Приалишшинь сходила с ума и причитала:
— Да-с… прошу вас-с… да-с… да-с…
Я буквально полностью пытался взять в рот оба этих бледных соска, вылизывая их языком. И даже попытался просунуть язык внутрь соска, откуда выходила паутина. У меня получилось. А вот бедная паучиха едва на себе волосы не рвала от этого, и плача, и смеясь от наслаждения, а потом ещё и дёргаясь от оргазма. Сколько же там в железе нервных окончаний?
И забавно ещё то, что свой первый куннилингус я сделал не кому-нибудь, а арахне. Не знаю, корректно ли так именно называть то, что я вылезал ей паутинные железы, но мне кажется, что да.
Правда рот паутиной слегка забил, но да ладно, это не проблема, я просто всё сплюнул. После этого мы поменялись местами, и уже она мне сосала.
— Слушай, а как выглядит твоя ротовая полость? — спросил я Приалишшинь. Её милые маленькие глазки удивлённо посмотрели на меня.
— Му-мы-мы-му-му?
— Мне просто интересно. У тебя же получается языка нет, так?
— Мы-му, — отрицательно промычала она.
— Так, ну-ка… потом дососёшь, — я взял её голову в руки и поднял на уровень своего лица.
— Вам-с так интересно наше-с строение, мой-с господин?
— Да. Вы очень отличаетесь, поэтому мне интересно посмотреть, чем именно. А теперь открой ротик, будь хорошей девочкой.
Как выяснилось, у них не было языка. Зато были подобия таких жвал. Несколько пар — одна большая и длинная, и три маленькие. Я даже аккуратно просунул ей пальцы в рот и вытащил длинные жвала. Наверное, длиной с указательный палец; из рта же я смог вытащить только с полпальца. Хрупкие, я бы сказал, сделанные из хряща и покрытые маленькими ворсинками; в них было даже то-то милое.
А Приалишшинь смотрела на меня всеми шестью глазами, явна ждя моей реакции. Моей реакции? Да пожалуйста.
Я отпустил и тут же в засос поцеловал её. Это мерзко. Это жутко.
Это прикольно! Особенно когда они оказались у меня во рту и начали там шерудить. И вкус леса. Серьёзно, словно арахны полностью пропитаны травами. И когда мой язык был у неё во рту, её маленькие жвала забавно его трогали, дёргали и гладили. А сама арахна словно соску сосала.