Обращаю внимание и на москвичек. Даже у трудности послевоенного быта они находят возможности отлично выглядеть. Или это во мне играет ретивое? Эротические похождения Абакумова в прошлом мне точно не нужны. Это он от лихости творил, цеплял смазливых москвичек и тащил их в гостиницу «Москва». С молодости таким был, вот в итоге от переполненности власти повторял поначалу. Память реципиента иногда выдает такое… Эх, наши столичные барышни никогда не были особами целомудренными. Так это вы еще с обстановкой русского Декаданса незнакомы. Наркотики, поэзия, свободная любовь, торгаши тем временем устраивали в ресторациях целые оргии и танцы с цыганами.
«Россия, которую мы потеряли».
Ну вот и нужный мне дом. Правительственный, второй лидер в партии уже не живет в Кремле. Лучшие качества сильного человека ярче всего проявляются в экстремальной ситуации. Вячеслав Молотов оказался именно таким. В первые часы и дни войны Сталин был буквально раздавлен случившимся. Выступать перед советским народом он категорически отказался. Все остальные члены политбюро, привыкшие беспрекословно починяться вождю, стали спихивать эту обязанность друг другу. И тогда, в эти роковые для страны часы, ответственность принял на себя Вячеслав Молотов. 22 июня его взволнованный голос звучал по всем радиостанциям страны. Он даже заикаться перестал, закончив свою речь словами: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!»
На пятый день войны 27 июня немцы были уже в Минске. Западный фронт разваливался. Связи с войсками не было. Сталин наорал на Жукова. Жуков, по свидетельству Микояна, «буквально разрыдался и выбежал в другую комнату». Молотов вышел за ним и смог успокоить начальника Генштаба РККА. За это время Сталин психанул и уехал на дачу. Уходя, он бросил поразившую всех фразу:
«Ленин оставил нам великое наследие, а мы, его наследники, все это просрали…»
Это было похоже на шок. И снова Молотов взял инициативу на себя. На следующий день он предложил создать Государственный комитет обороны (ГКО). Перед тем как ехать с этим к Сталину, он предупредил, что тот «в последние два дня находится в такой прострации, что ничем не интересуется, не проявляет инициативы». На это председатель Госплана Николай Вознесенский ответил: «Вячеслав, иди вперед, мы за тобой пойдем». Если бы Молотов захотел, в тот день у государства мог бы появиться новый руководитель. Всей толпой приехали к Сталину.
— «Зачем приехали?» — спросил Сталин, вжавшись в кресло. «Вид у него был настороженный, какой-то странный. Не менее странным был и заданный им вопрос. Ведь, по сути дела, он сам должен был нас созвать, — рассказывал Микоян. — У меня было сомнение: он решил, что мы приехали его арестовывать».