Она прибудет в Москву вскоре 3 сентября 1948 года. При посещении ею Московской синагоги в Спасо-Глинищевском переулке ей была устроена восторженная встреча огромной толпой евреев. Это событие даже отображено на старых израильских банкнотах достоинством в 10 000 и новых в 10 шекелей. На приёме в Кремле супруга В. М. Молотова, Полина Жемчужина, обратилась к ней на идиш со словами: «Я дочь еврейского народа!». Из этого и некоторых других фактов Сталин сделал вывод, что евреи не являются патриотами СССР. Были в итоге введены ограничения по национальному признаку: евреев увольняли с ответственных постов, не принимали на работу в режимные учреждения, не повышали на работе. По Москве ходили безосновательные слухи, что всех евреев собираются выселить в Еврейскую автономную область.
‘Ленинградское дело» по понятной причине совпало с резким развенчанием Молотова, который хоть и оставался членом Политбюро, но был снят с поста министра иностранных дел в марте 1949 года. Его сменил Вышинский. Молотов очень тяжело переживал арест жены, Полины Жемчужиной, еврейки. Сначала ее обвинили в превышении власти и утере секретных документов. По приказу Сталина под принуждением следователей, чтобы скомпрометировать Жемчужину в глазах мужа и Политбюро, двух ее подчиненных заставили оболгать ее и признаться, что они были с ней в интимной связи. Она провела в тюрьме год, а потом ее выслали в Казахстан. Сталин надеялся получить от Жемчужиной компромат на Молотова. Ее арест держали в секрете. Игнатьев все время запрашивал о ней, пытаясь узнать о ее связях с сионистами и послом Израиля в СССР Голдой Мейер.
Так что хочешь не хочешь, придется пообщаться с Молотовым. Надо придержать язык у его жены. Сталину же не дать лишить себя верного товарища. К кому мне обратиться или… Все решилось быстро. Вызываю машину и сам сажусь за руль, мчусь домой, переодеваюсь и исчезаю в августовском мареве московских улиц. Я знаю, где мне найти железного наркома. Заодно посмотрю на столицу. Где-то позади в гражданском меня сопровождают самые верные люди. Одному гулять уже нельзя. Распоряжение Самого. Но они особо не мешают. В центре столицы дичайшая смесь архитектурных стилей. Старинные обветшалые особнячки, доходные дома стиля модерн, на центральных улицах монументальные здания советского конструктивизма. И над всем этим плывут будущие сталинские высотки. Можно пройти почти провинциальный дворик, завешенный сохнущим бельем, и тут же оказаться на людном проспекте.
С любопытством изучаю витрины магазинов. Икра, крабы, красная рыба. И не так дорого! Странные вкусы все-таки у советского народа. Помню, как позже приходилось приучать людей к потреблению рыбы и морепродуктов. Почему-то их не считали за сытную еду. И зря. Тогда и ввели в оборот «рыбные дни» в столовых. Но народ до конца советской власти отвергал минтай и хек. Подавай им севрюгу и осетра! Кальмары и креветки их также не устраивают! А ведь это богатые белком и прочими полезными веществами продукты. На Дальнем Востоке можно было бы ловить намного больше уже сейчас, но как доставить? Железная дорога пока не готова, да и нет столько рефрижераторов и холодильников. Жаль, накормить людей недорогой и качественной рыбой было бы желательно.