— Чем могу быть полезен?
— Пройдемся, Вячеслав Михайлович. Нам же в ближайшее время вместе работать. Это же вы Председатель КИ.
Молотов многозначительно хмыкает:
— Тогда могли бы и встретиться на работе. Мой телефон знаете. Иосиф Виссарионович мне дал указания. И я не против нашей совместной работы на пользу родине.
— Это хорошо, но нам и неформально следует чаще общаться. Не так ли?
Вот сейчас взгляд твердый, точно «Кувалда Сталина»!
— Не вижу острой необходимости таким образом решать рабочие вопросы.
— А у меня как раз к вам не совсем рабочий вопрос. Дело касается вашей жены.
Вкратце знакомлю Молотова с возможным развитием событий и советую отправить жену на это время куда подальше. На отдых в Крым, да и самому туда свинтить, чтобы в столице не отсвечивать. Я не я и хата не моя. Лицо недавнего второго человека в стране мрачнеет. И внезапно он откровенен.
— Зачем вам это, Виктор Семенович? Только говорите в открытую, пожалуйста.
— Ну что ж, тогда буду с вами толковать без обиняков. Времена впереди непростые. Сами знаете, почему. И потому предвижу массу всего нехорошего, в том числе и раздоры в партии, — вот сейчас смотрю ему в глаза. — Не мне вас учить, сами видели, к чему такие дрязги приводят. Мне кажется, что хватит нам крови.
— Э… а… кровенно.
Усмехаюсь.
— Имеете в виду, что не ожидали услышать такое от кровавого сатрапа.
А вот тут я малость переиграл. Глаза Молотова холодеют.
— Держите себя в руках, молодой человек.
— Извините, если что не так, Вячеслав Михайлович. Но по роду службы я разного повидал. И мое твердое убеждение таково: если мы строим иное будущее, то и нам самим неплохо было бы перестроиться.
Снова удивил. Но бывший нарком уже собран, встречает мои откровения достаточно холодно. Подозревает провокацию.
— Я вас услышал. Заезжайте ко мне по делу.
Так и расстались. Но он не дурак, сведения принял. Посмотрим, как играть дальше будет. К Хозяину точно не побежит.
Уже перед сном рядом с Тоней внезапно на память пришли прочитанные в будущем воспоминания, например, полковника МГБ И. А. Чернова:
‘Вот как раз на следствии и на суде Абакумов был вынужден показать, кто он, и что из себя представляет. Ведь он не дал показаний против себя и не оговорил ни себя, ни других лиц. Да, письма в ЦК писал, думал, что там еще люди остались… Но ни в каких бредовых обвинениях типа иностранного шпионажа так себя виновным и не признал. Этим он и отличался от многочисленных говнюков в генеральских и даже маршальских погонах, которые, увидев кулак с пивную кружку, признавались в чем угодно… В том числе давали показания не в пользу Абакумова. А он многим воякам успел после войны хвосты прищемить… За то и поплатился. Думаю, что расклад тут был нехитрый — военные в результате заговора устранили Берию, в обмен на это был устранен Абакумов.