Самойлова внимательно слушала, и, когда я спросил, она молча кивнула, ловя каждое моё слово.
— Поэтому ты должна всё время следить за противником, — продолжил я, вставая сбоку от груши. — Кружись. Голова тоже должна быть всё время в движении. Плечо отведи назад. Ты должна быть готова в любой момент его ударить. Понимаешь? Ну, пробуй давай.
Она закусила губу, переместила вес с ноги на ногу и снова приняла стойку. На этот раз чуть расслабленнее. Сделала небольшой шаг в сторону, затем ещё один.
— Вот так, — подбодрил я. — Не останавливайся. Представь, что он пытается тебя поймать. А ты уворачиваешься.
Самойлова начала бить, только теперь пытаясь двигаться. Сначала выходило коряво, ноги путались, удары теряли силу. Но через несколько попыток появилось подобие ритма.
— Вот, вот, вот. Давай, кружись. Без остановки. Давай, давай, хорошо. Подбородок должен быть прижат. Обходи его, обходи, не останавливайся, давай. Вот, вот, вот, вот. Хорошо, молодец. Да, кружись, кружись. Ну-ка, ударь его ещё раз. Подбородок. Прижми подбородок. Хорошо, хорошо.
Я зорко следил за движениями Юли, подбадривая её и направляя. Сама девушка пыхтела сосредоточенно, но улыбка то и дело появлялась на её лице. Движения стали увереннее и менее деревянными. Удар — шаг в сторону. Ещё удар — отскок. Наконец-то Самойлова не просто лупила по груше, а работала с ней.
— Ну вот, когда освоишь мешок, перейдёшь на каплю, — сказал я, отступая.
В этот момент к нам подошёл Саныч. Он скрестил руки на груди, наблюдая, как Самойлова, запыхавшаяся, но довольная, отрабатывает новую схему. Удовлетворённо кивнул, потом перевёл взгляд на меня.
— Точно не хочешь сменить род деятельности? — спросил он, уголок его рта дрогнул. — У тебя неплохо получается объяснять азы. Из тебя вышел бы неплохой тренер.
Я улыбнулся в ответ, вытирая шею полотенцем.
— Спасибо за предложение, но я учитель. И этого мне, честно говоря, хватает с головой.
Саныч фыркнул. Он хлопнул меня по здоровому плечу и направился к Самойловой, чтобы скорректировать уже более тонкие детали.
Я отошёл к скамье, сел, потягивая воду, и принялся наблюдать за тренировкой Юли. Однако мысли унеслись далеко-далеко от ринга. Самойлова — лишь одна из двадцати. А что, если дать такую возможность не ей одной?
Само собой, не всем понравится бить по грушам. Но спорт… Спорт — это не просто мышцы. Это дисциплина. Умение слушать своё тело, контролировать эмоции, просчитывать действия противника. Это уверенность. Та самая, которой не хватает ребятам вроде Тарасова, которую пытается фальшивой бравадой компенсировать Ларин-младший, которой лишены пацаны вроде Щиткова и Лебедева. Им нужно куда-то сбрасывать свою энергию. Так почему не направить её в это русло?