— Спиной к спине, — бросаю я Тэкки и Дарье. — Стреляйте во всё, что движется. Кроме меня.
Револьвер отправляется за пояс. Сумка и портфель опускаются в воду. А я делаю бросок вперёд. В кромешную тьму где эти деграданты возомнили себя хозяевами. Пальцы на ходу превращаются в когти.
Вспарываю горло первого. Ладонью впечатываю голову второго в стену и она лопается, как арбуз. Потрошу третьего. Вскрываю грудную клетку четвёртого, который пытался кинуться на меня с копьём. Пятый судорожно пробует затолкнуть патрон в обрез — отрываю ему кисть руки. Выкалываю глаза, заставив визжать от боли так, что слышно повсюду. Мундиров уже нет рядом. Эти же должны слышать. Потом сворачиваю шею.
До оставшихся наконец доходит, что в темноте есть что-то страшнее их. Растворяются в темноте. Уходят.
Дальше идём спокойно. Ориентироваться под землёй сложно, но я всё равно пытаюсь определить верное направление. Вывести нас куда надо.
Топаем не меньше часа по ощущениям. Кружим по коридорам, поднявшись сначала на второй ярус, а затем и на первый. Если подумать, этот лабиринт — настоящий стратегический актив. Если сделать карту, можно перебрасывать грузы и атаковать в любой точке города. Нужно только исследовать, чтобы не тыкаться вслепую.
Находим старую сервисную шахту. Лезем по ржавым скобам вверх. Добираемся до люка, который я вскрываю только за счёт мощи внутреннего зверя.
Осторожно высовываюсь. Осматриваюсь по сторонам. И даю отмашку — мы, один за другим, вываливаемся на поверхность. Грязные, уставшие и в крови. Вокруг — заброшенные дома. Моё чутьё не ошиблось. Вывело нас прямо в Цинниванский.
Экран ударил по глазам белым. Заставил на момент зажмуриться и отвернуться, едва не споткнувшись о выбоину в асфальте.
Телефон Юрия Георгиевича. Отпечаток Дарьи только что разблокировал его — теперь каждая секунда активности устройства повышала шанс засветиться. Отследить, запеленговать, перехватить сигнал. Вопрос только в том, как быстро они начнут его искать.
Контакты. Пролистал, заскринил все. Пятьдесят три записи, большинство без фамилий. Инициалы, прозвища, какие-то аббревиатуры. Ни одной «мамы» или «жены». Никаких «Света глубокая глотка». Сугубо рабочий телефон.
Мессенджеров всего два. В «Сове» переписка на русском, несколько десятков разнообразных чатов. Во втором половина на ханьском, пара чатов напоминает тайский, один вовсе на латинице, но язык точно не из европейских. Скриню и экспортирую всё подряд, не вчитываясь. Потом разберу.
Фотографий совсем немного. Какие-то документы, снятые на камеру. Таблица с цифрами. Фасад здания. Ещё бумаги.