— К бою! — рявкнул я, вскакивая из секрета и выхватывая свои топоры.
Рукопашная началась с оглушительным звоном металла. Первый противник налетел на меня с копьём, но я ушёл в сторону, чувствуя, как ветер от его выпада шевелит волосы. Мой правый топор взлетел вверх, обрушился на его плечо, пробивая доспех, и кровь брызнула мне в лицо, горячая и липкая. Он даже не успел вскрикнуть. Рухнул под ноги, а я уже шагнул к следующему. Второй оказался расторопнее. Он замахнулся рапирой, целя мне в грудь, но я отбил клинок левым топором, а правым ударил снизу, в живот. Сталь вошла легко, точно в масло. Он с хрипом осел на землю.
Я двигался как тайфун, безжалостно и быстро, вырезая их одного за другим. Топоры в моих руках пели свою кровавую песню: правый поднимался и падал, ломая кости и разрубая плоть, левый отбивал удары и добивал тех, кто ещё шевелился. Один попытался зайти сбоку, но я крутнулся на месте. Лезвие врезалось ему в шею, отправляя голову кувырком в траву. Другой поднял щит, но я ударил с такой силой, что дерево треснуло, а его рука повисла, сломанная в локте. Крик оборвался, когда второй топор довершил дело. Вокруг меня росла груда тел, и земля под ногами стала скользкой от крови.
Но их было слишком много. Мои бойцы дрались отчаянно: Один отбивался мечом, другой размахивал коротким копьём, но враги теснили нас. Я видел, как один из наших упал, пронзённый копьём, как другой отшатнулся, держась за разрубленное плечо. Мы держались, но силы таяли. И тут я впервые пожалел, что Боэлья ушёл так рано. Ещё пара залпов с его кораблей могла бы переломить бой на море, не дав Алексу высадить этот десант. Теперь же мы расплачивались за его уход собственной кровью.
— Сомкнуть ряды, щиты вперед! Арбалеты готовься! — заорал я, собирая свой отряд. — Идем на соединение к другим!
Пока я рубил очередного врага, в голове закрутились мысли. У нас на острове было не так много солдат. Вчерашний бой вымотал защитников Саргосы, а сегодняшняя засада вытягивала последние силы. Если Алекс будет давить дальше, у нас просто не хватит людей, чтобы удержать город. Каждый павший боец был невосполнимой потерей, а враг, похоже, готов был бросить в мясорубку всех, кого привёл. Я рубанул ещё одного — здоровенного детину с секирой, чей удар едва не зацепил меня, и на миг замер, переводя дух. Нужно было что-то делать. Что-то, что сломит их дух, заставит Алекса либо сдаться, либо убраться прочь.
Я оглядел поле боя. Враги всё ещё лезли из джунглей, но их порыв слабел — слишком много их легло под нашими ударами. Они были упрямы, но не бесконечны. И тогда меня осенило. Если Алекс здесь, если он сам ведёт этот десант, его смерть могла бы всё решить. Без командира они либо побегут, либо сдадутся. Но даже если его здесь нет, нужен был удар, который они запомнят. Что-то, что покажет: Саргоса не просто выстоит, она уничтожит любого, кто посмеет сунуться.