Второй из трех кораблей начал маневрировать, зажатый между двумя подранками. Матросня на них боролась за живучесть, но успехи были так себе, а мы еще добивали, продолжая обстреливать.
— По второму, по второму бейте! — заорал я им. — Завалим их всех и готовьтесь лупить по шлюпкам! Нужно помочь нашим на берегу!
Я снова схватился за рычаги, взвел, прицелился. Второй корабль как раз стоял кормой к нам, и выстрелил. Стрела полетела и врезалась в капитана, снеся и его, и руль вместе с ним. Вражеские матросы в ужасе замерли, глядя на мертвого капитана и осознавая, что корабль теперь неуправляем и эта неуправляемая посудина несется прямо на скалы при полных парусах. Некоторые бросились к шлюпкам. Другие, кто поумнее, спускать паруса.
— Бейте по шлюпкам! — крикнул я, перекрывая грохот. Остальные корабли снова начали нас обстреливать. — Первая, вторая третья баллисты по шлюпкам! Четвертая, пятая по другим кораблям! Отгоните их нахрен! Достали они по нам стрелять!
— Есть! Выполняем! — послышались ответы и первые стрелы полетели в сторону кораблей, стоящих перед преградой.
Нам везло. В гавани волна была сильнее. Корабли качало, затрудняя прицеливание. именно поэтому мы были еще живы и могли стрелять. Враг осыпал нас стрелами, горшками и камнями. Казалось, сама земля вокруг горит. Жар стоял такой, что у меня горела кожа и скручивались волосы, но мы продолжали стрелять.
Болты с визгом рассекали воздух, пробивая хрупкие лодки. Вражеские солдаты падали в воду, их крики тонули в шуме волн. Первые стрелы влетели во вражеские корабли перед преградой. Те принялись разворачиваться, уводя суда прочь от берега и из-под нашего обстрела.
Наконец, они отошли на рейд, вне досягаемости наших орудий. Мы стояли на позициях, тяжело дыша, глядя на удаляющиеся силуэты. Все были измотаны до предела, было много раненых, но мы были все еще живы.
Я выскочил на бруствер, нашел глазами флагман, где стоял Алекс и Марк, и показал им жест, означающий посыл на мужской детородный орган: — Выкусите, уроды! Хрен вы возьмете Саргосу пока мы живы!
Бойцы поддержали меня воинственными кличами. Из порта и с берега нам тоже махали руками, радуясь вместе с нами.
За всеми боями мы и не заметили, как сумерки окутали остров. Подступала ночь. Саргосу окутала тревожная тишина. Ветер, ещё недавно завывавший над берегом, стих, и море, бурлящее от дневного сражения, теперь тихо плескалось о камни.
Мы разбили лагерь за камнями, так чтобы пламя от костров не было видно с моря.
Я сидел у костра, склонившись над картой. Рядом со мной сидели Сардас и командир гарнизона. Остальные защитники, кто пережил день и мог держать оружие, занимались своими делами, тихо переговариваясь. На костре бурлил котелок с похлебкой.